Движение ее казалось случайным, но шаль сползла с ее плеча обнажив светлую, мягкую кожу. Артур сглотнул, привстал, намериваясь поднять шаль, но встрепенулся, замер и улыбнулся. Когда он был моложе, он часто попадал под влияние женских чар, их псевдослучайных движений, их томных вздохов, взглядов их красивых глаз. Теперь же, разменяв четвертый десяток, он думал, что смог навсегда побороть это в себе. Но вот перед ним стоит Хелен и шаль медленно опускается с ее плеча, и он готов забыть обо всем, готов пожертвовать всем, только бы эта женщина согласилась быть с ним. Пусть и лишь только на этот вечер. Он снова улыбнулся, радуясь, что улыбки его Хелен не видит. Роберт вошел, стукнул каблучками новых лакированных туфелек и, усевшись прямо на пол, погнул под себя ноги.
— Мама, — заканючил он, — мама мне тесно, — он сунул ручку за ворот курточки в точности повторяющей морскую форму и что было силы, потянул воротник в сторону.
— Не рви куртку, — назидательно произнесла Хелен и пустилась на корточки.
Она поправляла что-то, стараясь облегчить сынишке дыхание. Роберт же продолжал хныкать, а Артур смотрел за всем этим, и в голове его росло понимание, что его хозяйка слишком разодела сына для игр в песке и на качелях. Да и сама она явно переборщила с дороговизной наряда.
— Переоденьтесь, — сказал он, направляясь к двери. — Я попрошу экипаж подождать.
— Что? — Хелен подскочила, словно ее ударила молния. — Зачем? Мы не нравимся тебе такими?
— Нравитесь, — кивнул Артур. — Ты великолепна и я не пожелал бы себе иной спутницы. Но я думаю, что твое платье не слишком отвечает тому, что будет происходить сегодня. Как и одежда Роберта. Мы идем в парк, где, думаю, Роберт захочет воспользоваться и каруселями и горками и, я почти уверен, выкопает не одну яму в песке. А ты, как его мама, просто обязана будешь принять участие в его подвижных играх. Не думаю, что в таком платье ты сможешь сыграть с ним во что-то, большее, чем в сидение смирно.
— Ты сегодня слишком много думаешь, — проворчала Хелен, но спорить не стала и через четверть часа предстала перед ним в своем обычном, но не менее прекрасном, узком сером платье. Лишь зонтик она не сменила, не смотря на то, что он выбивался из ансамбля, он все так же кокетливо покачивался на ее локте.
Артур никогда не был поклонником сладостей, но эти пирожные словно взорвали его разум. Съев по порции, он заказал еще по одной, затем еще, и, только когда Роберт начал хныкать и звать их в парк, смог остановиться. Договорившись на поставку коробки прямо в аптеку, Артур чикнул записку Генриетте, предлагая, нет, приказывая отведать этих пирожных и попробовать удержаться от еще одной. Грустно взглянув на полные сладостями прилавки, он отбросил сомнения и, махнув рукой, купил еще четыре пирожных. Взяв бумажный пакет, вдыхая запах ванили и чувствуя себя почти полностью счастливым, он пошел за Хелен и Робертом.
Артур оказался прав и Хелен, дувшаяся на него всю дорогу, теперь смотрела на него с благодарностью и опаской. Роберт, не стесняясь и не обращая внимания на сохранность вещей, полностью погрузился в игру. Он перелетал от одной качели к другой. Он весело смеялся, подбрасывая вверх песок и строя из него дорожки и замки. Он катался с горок, он прыгал с качелей, за последнее он неизменно получал нагоняй от матери, но это его не останавливало. Когда в очередной раз, сбегая с тропинки в сторону песочницы, он споткнулся, упал и, держась за коленку, захныкал. Хелен рванула к нему встревоженной серой птицей. Артур же расположился на скамейке, открыл пакет, достал пирожное и, подставив лицо солнцу, втянул носом чудесный запах ванильного крема. Его присутствие возле мальчика не требовалось, Хелен и сама в состоянии справиться с новым синяком на коленке мальчишки. Тем более, что сейчас возраст Роберта и подразумевал бесконечное получение синяков и ссадин. Последних пока удавалось избегать, ну а от пары новых синяков вреда не будет точно. Артур еще раз вдохнул запах ванили и открыл рот, намереваясь превратить запах во вкус.
— Хорошая сегодня погода, — кто-то тяжело сел рядом.
— Да, не плохая, — ответил Артур, сам не зная зачем.
Не в его правилах разговаривать с незнакомцами, но теплое, почти весенние солнце, радостный смех Роберта, широкая улыбка Хелен и огромное количество сахара в желудке, сделало его менее осторожным.
— Уже почти весна, — незнакомец втянул носом воздух. — Чувствуете, как пахнет воздух? Вдохните! Почувствуйте этот запах. Так пахнут перемены. Скоро, очень скоро все изменится.
Артур замер, так и не донеся пирожное до рта, и повернулся к говорившему. Мужчина лет сорока, сорока пяти, в коричневой кожаной, так популярной в рабочих кварталах куртке, сидел, откинувшись на спинку скамейки и подставив щербатое, изъеденное оспой, лицо под солнечные лучи мял в руках клетчатую кепку.