— Да, да, господин Аберхант, скоро все изменится.
Мужчина повернулся, пристально посмотрел на застывшего с пирожным в руках Артура и улыбнулся, поднялся, размял спину и еще раз взглянул на Артура.
— А пирожное здесь действительно великолепное. Не ожидал, но оно вкуснее, чем печенюшки фрау Торшец с цветочной улицы.
С этими словами незнакомец сделал шаг в сторону, и пропал в толпе веселящихся людей.
Артур вернул пирожное в пакет и тяжело вздохнул. Вот так это и происходит, ты гуляешь, наслаждаешься теплыми днями, а кто-то с черной душой уже идет по твоему следу. И нет ему никакого дела, что ты отдыхаешь. И этот кто-то наносит удар наотмашь, ломая все, что ты так долго и упорно строил. Вот так это и случается. Артур ждал, что они придут в аптеку, что они постараются встретиться с ним там, где он будет один, но, не сказав почти ничего, незнакомец в клетчатой кепке сказал слишком много.
Пирожных больше не хотелось. Запах ванили превратился в мерзкую вонь разложения и гнили. На него все же вышли и он не сомневался, что это люди из Лаундебурга. Только человек, проживший там много лет, мог знать о пекарне фрау Торшец и ее печеньках. Именно в ее печенье заговорщики передавали друг другу информацию и обсуждали подробности будущего переворота ввергнувшего Лаундебург в долгую выматывающую войну с империей. Артур вздохнул. Проклятые печеньки.
Хелен, смеясь, увернулась от брошенного в нее песчаного шарика, что рассыпался еще в воздухе. Она подхватила сына на руки и подняла высоко к небу. Затем легко подбросив, поймала и, опустив на землю, подтолкнула в сторону качелей.
— Будь осторожен, милый, — сказала она, садясь возле Артура.
— Я буду, — пообещал Артур и, опомнившись, смущенно опустил глаза.
— Я уже большой мама, — уперев руки в бока, насупился Роберт.
— Большой, — кивнула Хелен, и Артур возблагодарил бога за то, что она не слышала его слов.
— Ты что-то мрачный, — она смотрела на него зелеными, как два изумруда, глазами.
— Да, нет, все в порядке, вот только сладкого немного переел, — соврал Артур, решив отложить раздумья до вечера. — Тебе нравится, как мы проводим время?
— Это отличный день, — Хелен вздохнула и заглянула в пакет, сейчас она не была ни взрослой женщиной, ни матерью, сейчас она была юной девушкой, желавшей лишь немного внимания и сладостей. — Ты не будешь? — она достала пирожное.
— Нет, — поморщился Артур и приложил руку к животу. — Мне не очень хорошо. Слишком их много там оказалось, — он погладил живот, гадая, насколько естественно он себя ведет.
Глаза его не останавливаясь, шарили по толпе, выискивая в ней людей одетых в простые кожаные куртки, так популярные среди рабочих и странные клетчатые кепки. Но кепки эти тоже входили в моду и даже люди, явно не стоящие у станков, щеголяли в них. Артур шумно выдохнул и решил, что это паранойя и не стоит ей поддаваться. Но уже через мгновение его взгляд снова скользил по толпе, выискивая клетчатые кепки и кожаные куртки.
— Спасибо! — Засунув пирожное в рот целиком, через крем, выступающий на ее губах, скала Хелен.
— За что?
— За этот день. Я и забыла, какой беззаботной может быть жизнь. Спасибо, — она наклонилась и поцеловала Артура в щеку.
— Не за что, — смутился Артур, и паранойя отступила, уступив место странному, незнакомому, но такому приятному чувству.
— Есть, — настаивала Хелен. Их глаза встретились, она улыбнулась и облизала губы, слизывая с них остатки крема. — Есть, — повторила она и, подскочив, побежала к весело смеющемуся, качающемуся на качелях Роберту.
Оставаться один Артур не захотел или же не рискнул. Он встал, прищурившись, скользнул взглядом по толпе и, отбросив сомнения, нырнул в детские игры.
Они пили кофе из маленьких белых чашечек, Роберт, свернувшись калачиком и положив голову на колени матери клевал носом, но сопротивлялся изо всех сил, не давая сну одолеть себя. И хотя взрослым было понятно, что победа сна лишь вопрос времени, смотреть на нахмурившегося мальчугана было забавно и тепло. Они сидели напротив друг друга, пили кофе из маленьких белых чашечек и, не замечая того, держались за руки. Хелен смотрела в окно, наблюдая за тем, как солнце медленно краснеет и проваливается за крыши домов. Артур же смотрел на нее. Она прекрасна, не смотря на выбившиеся из-под шляпки волосы, на усталую, слегка печальную улыбку, на покрытое песчаной пылью платье. Она прекрасна. Если бы не обстоятельства, то Артур без сомнений и страхов начал бы за ней ухаживать прямо сейчас. Но она хозяйка помещения, где расположилась его аптека, и смешивать бизнес и личную жизнь было бы не правильно.