Только через два часа обливаясь потом, и ругаясь про себя, Артур вышел на улицу. Отойдя на сотню шагов и свернув с улицы, он привалился к стене. Руки его сжимали папку с чертежами, а в кармане лежала толстая пачка ассигнаций по сто марок каждая. Он не считал деньги, не видя в этом смысла и не желая их брать вообще.
Странная это была встреча и странные люди. Они не пытались прижать его к стенке, не пытались требовать, не торговались. Они не предлагали и не уговаривали, заранее зная, что он согласится. Но почему они были так уверенны в этом? Штерн, если это был действительно он в чем Артур сомневался, должен был обладать хотя бы тенью того обаяния и той самоуверенности что свозила из всех щелей Ритенмайера. Рудольф, молчаливый и рассудительный, пожалуй, единственный из четверых, кто вызывал хоть какие-то положительные эмоции. И двое других, сопливый грязный кашляющий и чихающий, вытирающий отвратительные, кривые, измазанные в слизи, пальцы прямо о куртку человек с мощным именем Людвиг, так и не сказавший ничего дельного за всю встречу, видимо должен был нагнать ан Артура страху, но вместо этого не вызвал ничего кроме смеха. И «прекрасно разбирающийся в людях» Стокер, что на деле не умел ни слушать, ни говорить. Странным было и место где они встретились, больше походило на подпольный карточный клуб, чем на штаб-квартиру заговорщиков.
Что-то было во всем этом неправильное, не сочетающееся одно с другим, словно целую картину разорвали на части, перемешали их и, убрав десяток деталей, подсунули на стол. Артур стоял и, глядя в расстилающуюся перед ним темноту, пытался связать все в некое единое полотно. Но у него ничего не получалось.
Глубоко вдохнув, он шумно выпустил воздух и тихо прошептал:
— И что это за, мать его, был цирк? Чертовы клоуны! Фрейс от смеха слюной захлебнется.
Глава 13
Тонкой, едва заметной ниточкой, аромат ее духов пробрался в сознание. Мягкими, пушистыми, теплыми кошачьими лапками он нежно взобрался на самую вершину горы из мрачных мыслей серых снов. Свернувшись там калачиком, заурчал, разгоняя хандру и наполняя сознание приятной негой.
Глаза открывать не хотелось. Хотелось продолжать лежать, вдыхая ее аромат, наслаждаясь им, растворяясь в нем. Аромат стал сильнее, ее рука нежно пробежала по его лицу, откидывая со лба прядь волос. Ее дыхание обожгло щеку, и в следующий момент мягкие теплые губы, едва коснулись его и отстранились. Он не успел ответить на поцелуй.
— Просыпайтесь, господин Аберхант, — нежно произнесла Хелен, вновь гладя его по лбу.
Не открывая глаза, Артур улыбнулся, она делала так с Робертом, пытаясь разбудить и не напугать его. И теперь, когда она так ласково и нежно прикасалась к нему, словно боясь повредить, он ощутил себя маленьким. Ему захотелось зарыться в ее юбках, как делал он, будучи еще совсем малышом, когда жесткие соседские мальчишки обижали приезжего, не желая пускать чужака в свои странные Лаундебуржкие игры. Теперь же эти игры стали для него реальностью, но от этого не перестали быть странными. Он находил весьма странной вчерашнюю встречу в цирюльне, и она требовала размышлений, требовала понимания, но сейчас он гнал от себя мысли о вчерашнем дне. Сейчас, когда Хелен была так близко, не хотелось думать ни о чем другом кроме нее.
Она коснулась его руки и снова попросила его встать. Он остался лежать, так и не открыв глаз, и только его широкая улыбка сказала ей, что он проснулся.
— Вставайте, — прошептала она, — вас ждут дела.
— Подождут, — ответил Артур, все же приоткрыв один глаз.
— Не подождут, — возразила она, и ее рука скользнула по его плечу. — У вас посетитель.
— Кто? — недовольно сморщился Артур.
— Фишер, — коротко ответила Хелен, вышибая из спящего остатки сна.
Артур резко сел, голова закружилась, на мгновение все вокруг утонуло в накатившей тьме, и только улыбающееся лицо Хелен осталось не тронутым туманом. Ее глаза светились радостью и той теплотой, которую излучают глаза влюбленной женщины.
— Какого черта ему понадобилось в такую рань? — проворчал Артур, опуская с кровати ноги и совершенно не заботясь о том, что его белье аккуратной стопкой лежало на стуле.
— Рань? — хмыкнула Хелен. — Полдень на дворе. Кто-то вчера слишком поздно пришел домой? Я не стану спрашивать тебя, где ты был и с кем. Я оставлю это на твоей совести. Я буду думать, что ты достаточно взрослый, и зрелый мужчина, чтобы не рисковать всем тем, что ты имеешь. Чтобы не рисковать потерять меня. Просто хочу, чтобы ты знал, если я узнаю, что ты проводишь ночи, не занимаясь делами, а занимаясь тем, что ты должен делать со мной, я больше никогда не снизойду до тебя. Во всех смыслах этих слов.