— Полковник, — кивнул Фрейс, ставя стул возле кровати и садясь на него сверху, словно кавалерист на лошадь.
— А как же майор?
— Что? А-а, — Фрейс засмеялся. — Майор прошел мимо меня, — все так же смеясь, ответил он. — Мы накрыли шпионскую сеть, правда не ту, что хотели и совсем случайно, но начальство решило, что мои усилия достойны того, чтобы перескочить через звание. — Он довольно улыбался и казался абсолютно счастливым. — В связи с этим я приглашаю тебя и Хелен на празднование моего повышения.
— Ты знаешь, что с ней? — Артур приподнялся, боль прожгла дыру в груди, и он снова рухнул на кровать.
— Знаю, — Фрейс продолжа улыбаться. — С ней все будет хорошо. Не скажу, что хорошо сейчас, но доктора заверили меня, что ей, как и тебе, как и Ритенмайеру ничего не угрожает.
Он замолчал, давая Артуру переварить услышанное и придти в себя.
— Хорошо, — выдохнул аптекарь, чувствуя, как беспокойство уходит, как отступает боль, и чувство так похожее на счастье волнами разгоняет по телу приятное тепло.
— Хорошо, — согласился контрразведчик и наклонился ближе к Артуру. — Я слышу в твоих словах не простую обеспокоенность. Мне все равно, но скажи, она теперь тебе ближе, чем была? Можешь не врать мне, я вижу это в твоих глазах.
— Если ты видишь, то зачем спрашиваешь?
— Хочу предостеречь. Это могу увидеть не только я.
Они замолчали, Артур закрыл глаза, понимая, на кого намекнул Фрейс, а контрразведчик, глядя на бледное спокойное лицо аптекаря, понимал, что намек его был услышан.
Тихо скрипнула дверь, разбивая молчаливое, созерцательное спокойствие. Медсестра, в длинном сером платье, и чепчике увенчанным красным крестом вкатила поднос, шепнула что-то подошедшему к ней Фрейсу, получила от него кивок и удалилась, плотно прикрыв за собой дверь. Контрразведчик проконтролировал это, плотно прижав дверь ладонью. Удовлетворившись, он повернулся к подносу, отложил таблетки в сторону, поднял чайник, налил ароматной жидкости в круглый стакан. Взглянув на Артура и подумав минуту, налил и во второй. Свой он взял в руки, стакан же для Артура он поставил на тумбочку у головы аптекаря, так чтобы тот мог дотянуться до него, если возникнет такое желание.
— Я вот чего в толк не возьму, — отхлебнув чаю, произнес Фрейс. — Ты, — он ткнул пальцем в Артура, — ты либо чертовски везучий сукин сын, либо ходячее несчастье, притягивающее всех идиотов и отщепенцев.
— О чем ты? — не понял Артур, ему было тяжело говорить, еще тяжелее соображать, голова, словно наливаясь свинцом, он не мог удержать тяжелые веки и лежал, прикрыв глаза, стараясь лишь не уснуть.
— О том, — продолжал Фрейс, — что с тобой все время случается что-то, что позволяет нам встретиться не вызывая подозрений, там, где никто не сможет нас подслушать.
— Тогда я несчастье и для самого себя и для тех, кто рядом со мной. Держись от меня подальше, а то тоже ляжешь на соседнюю койку.
Шутка Артура вышла невеселой, но Фрейс все же улыбнулся и, сложив пальцы, приложил к груди охранный символ. Артур с трудом удержался, чтобы не присвистнуть, он никак не ожидал, что контрразведчик Фрейс окажется верующим человеком. Фрейс заметил его взгляд и, закрыв глаза, покачал головой.
— Привычка, — сказал он, — мой отец был священником. И я, до войны, думал пойти по его стопам. Задолго до войны. Сколько раз мы ругались с ним, когда я сообщил, что стану военным. Кто ж знал, что солдат из меня получится никудышный, — он грустно вздохнул. — Но, — он покосился на китель, — вроде вышел неплохой контрразведчик. Отец был бы доволен. Но вернемся к тому, что собственно привело меня сюда. Генриетта рассказала мне о вашей с Ритенмайером сделке и подробности ее, меня не интересуют. Меня интересуют люди, что вышли на тебя после. Но прежде, скажи, как ты думаешь, кого из вас троих пытались убить у кафе?
— Что значит кого? Тот парень стрелял в Ритенмайера.
— Стрелял, — согласился Фрейс, — и попал, но у меня есть вполне себе обоснованные сомнения, что целью был наш глубокоуважаемый промышленник.
— Что? — Артур опешил, сон разом вышибло из него. — Я? Хелен? Чушь какая-то. В конце концов, у вас есть тот парень, что стрелял в Ритенмайера. Вот у него и спросите.
— И спросили бы, да не можем. Его убил тот же снайпер, что подстрелил тебя.
— Снайпер?
— Да. Мы нашли винтовку и четыре стреляные гильзы. Снайпер выпустил четыре пули, одна попала в тебя, вторая убила покушавшегося, где еще две нам неизвестно. И знаешь, что это за винтовка? Нет? Это гренлархен, производства Лаундебурга.