— Мы проверим, — кивнул Фрейс, записав все, что Артур мог ему сообщить.
— Ты не сильно устал? — спросил контрразведчик, убрав блокнот в карман кителя.
— Спать хочу, и грудь болит, но говорить еще могу.
— Тогда излагай. Как прошла встреча. Во всех подробностях. Прямо во всех, самые мелкие и незначительные обычно и оказываются сами важными.
Ночь уступила свое место утру, и серый неровный свет медленно вползал в палату через зарешеченное окно под самым потолком. Артур устало откинулся на подушки и тяжело дышал. Травяной чай в стакане давно закончился, бутерброды тоже. Кипяченая вода с привкусом железа не спасала от жажды, а та становилась только сильнее. Но сильней ее был Фрейс. Контрразведчик был в своей стихии, он внимательно слушал Артура, не перебивая и лишь изредка задавая уточняющие вопросы. И если сначала Артур чувствовал себя как на допросе, то после середины беседы расслабился и сыпал теми подробностями, которые и вспомнить не мог.
И вот теперь, когда небо в маленьком зарешеченном окошке под самым потолком посерело, он чувствовал себя вымотанным, но довольным. Фрейс же выглядел озабоченным, но тоже довольным.
— Значит, они хотят чертежи шагающих машин? — спросил он, задумчиво потирая затылок.
— Да.
— Значит надо им их дать!
— Как? Подойти к Ритенмайеру и сказать, что компания добрых дяденек из Лаундебурга хотят получить его разработки?
— Примерно так, — кивнул Фрейс. — Ритенмайер тебе обязан жизнью. Думаю, он тебе не откажет, особенно в обмен на чертежи с той стороны.
— Жизнью? — Артур пропустил последние слова контрразведчика мимо ушей. — С каких пор он обязан мне жизнью?
— Тебе это лучше знать, но он утверждает, что за момент до выстрела ты оттолкнул его.
— Я к нему не прикасался, — признал Артур, сожалея в душе, что не прыгнул на поднявшего пистолет парня на мгновение раньше.
— Он думает иначе, — Фрейс покосился на поднос, но не увидел на нем ничего съедобного и лишь тяжело вздохнул. — Не стоит его разочаровывать. Пусть и дальше так думает. Впрочем, может статься, что свои разработки он ценит куда как выше собственной жизни. Я поговорю с ним, и чертежи у тебя будут.
— И что дальше?
— Дальше, ты отдашь бымаги, и будешь ждать их хода. Поверь, они не заставят себя ждать.
— Даже и не сомневаюсь, — проворчал Артур.
— Отдыхай, — Фрейс поднялся. — И не беспокойся ни о чем. Вы все трое весьма ценные свидетели, а потому лежите в специальном блоке больницы, как раз для таких людей. Кроме вас тут есть еще пара пациентов, — Фрейс усмехнулся.
От смешка этого на спине Артура выступил ледяной пот, кровь в жилах сгустилась, и что-то тяжело засосало под ложечкой.
— Мы в психушке? — не удержался он от вопроса.
— Ну что ты, — Фрейс широко улыбнулся. — Вы в одной из больниц города. Самой обычной и то, что здесь есть подобное отделение лишь случайное совпадение. Но здесь дежурят мои люди и каждый из персонала проверен не одну сотню раз. Отдыхай, набирайся сил. Тебя выпишут, как только ты сможешь держаться на ногах. Я так понимаю, что сделку с Ритенмайером провалить тебе никак нельзя. А вот когда поправишься, и фрау Брейле придет в себя достаточно, чтобы выйти из дома не опираясь на тебя, жду вас на празднике в честь моего внеочередного звания. Не скажу, что будет скромно, но и особого ничего не жди. Пара сотен самых близких людей, — Фрейс подмигнул ему и засмеялся, глядя в удивленное лицо Артура.
-И ты отложишь его ради нас? — Артур вернул ему улыбку.
— Скажем, мне гораздо важнее, чтобы вы на нем были, чем сам праздник. Не спрашивай почему.
— Мы вдвоем?
— Меня интересуешь только ты, но ведь ты теперь не ходишь один. И еще раз не спрашивай почему.
Фрейс ожидал этого вопроса, по каким-то своим причинам он жаждал его, но Артур не собирался, его задавать. Его больше интересовал другой вопрос. За эту ночь он несколько раз спрашивал Фрейса об этом, но контрразведчик всегда уходил от ответа. И теперь, когда он собирался уходить, Артур обязан был спросить его еще раз.