Он отхлебнул холодный чай, поморщился и отхлебнул еще раз. Питаться хлебом и мясом ему уже доводилось, но за месяцы жизни под боком Хелен, он привык к куда как более добротной пищи. Прожевав кусок хлеба, и запив его глотком чая, он откинулся на спинку стула и закрыл глаза.
Мысли путающиеся в голове успокоились и приняли стройную форму, позволив ему скользить между планами и необходимыми делами. Артур вздохнул и задумался, а надо ли было пытаться расширить свое предприятие. Выйдя из больницы, он, первые несколько дней, не находил себе места. Дела в аптеке под пристальным присмотром вернувшейся Генриетты шли сами по себе и не требовали его ежеминутного внимания. Да что там, они вообще не требовали внимания. Не обремененный семьей Мертен был готов работать за стойкой без выходных, а подчиняющаяся приказам Фрейса, Генриетта и того больше. Она уходила далеко за полночь и возвращалась рано утром. Артур боялся за ее жизни и, как бы это не звучало, за ее честь. За последнюю он боялся больше чем за жизнь. Он знал, какие люди выползают из своих нор по ночам. И успокоился он только тогда, когда из кармана своего пальто Генриетта небрежно достала маленький дамский пистолет, привычным, давно заученным движением, проверила механизм и вернула его обратно. Больше вопросов Артур не задавал.
Первые дни после выписки он чувствовал себя лишним, так ловко и споро у этих двоих все получалось. Они понимали друг друга без слов, часто лишь одного взгляда было достаточно, чтобы то или иное дело, не будучи озвученным уже выполнялось. Они обменивались улыбками и подмигиваниями, и Артуру начало казаться, что между двумя его подчиненными зарождается нечто большее, чем простая работа в одной организации. Но в эти дела между людьми, взвалившими на себя всю тяжесть его дела, он лезть совсем не хотел. Он попытался взять на себя общение с поставщиками, но был аккуратно оттерт ловкой Генриеттой. Он попытался вернуться за стойку, но Мертен, позволивший ему это загрустил и, видя его сгорбленную фигуру, шатающуюся без дела по торговому залу, Артур отошел в сторону.
Он без дела слонялся по городу, он наведывался в клуб, но ни прогулки, ни пропитанный бренди и табаком воздух карточного клуба не могли дать ему покоя, и мысли его все время были в больнице, где Хелен цеплялась за свою жизнь. Доктора говорили, что это не так, что она совсем скоро встанет на ноги, но он им не верил. Не хотел верить, так было проще. Так появлялась значимость в его ставшей внезапно пустой жизни. Он боялся, боялся за нее, за их общее будущее. Он лелеял эти страхи, и мысли из головы не уходили. И чем дольше он был не занят хоть чем-нибудь, тем сильнее становились эти мысли. Поймав себя на этом, Артур решил действовать.
Ему требовалось занятие, и тогда он придумал пару вещей, которые теперь и намеревался воплотить в жизнь. Он писал письма, интересуясь стоимостью товаров, прося консультаций у знающих людей. Он искал способы проникнуть в технологии, в которых не смыслил ничего, дни напролет, проводя в библиотеке. Он размещал в газетах объявления о найме и устраивал собеседование людям, набирая штат, на еще не существующее дело. Но стоило ли это делать, он не знал и сам.