— Господин Аберхант! — Фишер как всегда был сама любезность, помноженная на счастье. — Я прошу прощения за столь поздний визит. Я не разбудил вас?
— Господин Фишер, — Артур подвинулся, освобождая проход и пропуская личного поверенного магистра Торне, в дом. — Нет, вы не разбудили меня. Я еще не ложился. — Артур закрыл дверь, провернул ключ в замочной скважине, немного подумал и, наложив цепочку, защелкнул щеколду.
— Понимаю, дела,- Фишер прошел внутрь, снял клетчатую кепку и небрежно повесил ее на торчащий из стены гвоздь.
Артур проследил движение его рук. Он и не подозревал, что здесь в стене торчит маленький едва заметный гвоздь, но Фишер словно знал о нем. Как знал он и о том, где находится вешалка. Не глядя в ее строну, он снял камзол и ловким движением повесил его.
— Еще раз прошу прощения за столь поздний визит. Я не слишком люблю путешествовать по ночам, даже если путешествие это в пределах пары улиц. И только желание увидеться с вами заставило меня покинуть уютное кресло возле камина. Простите, господин Аберхант, но я, честно сказать, голоден, не угостите ли вы меня чаем?
— Прошу, — Артур указал на лестницу. — Но кроме чая, мне нечего вам предложить.
— О, поверьте, этого более чем достаточно.
Они поднялись наверх. Артур налил воду в чайник и поставил его на огонь. Фишер, присел на табурет у двери и, закинув ногу на ногу, разглядывал что-то на потолке. Артур вернулся за стол, грустно взглянул на пустую чашку и, опустившись на стул, спросил:
— Так что же заставило вас покинуть уютное кресло возле камина, господин Фишер?
— Вы, — не отрывая взгляда от потолка, коротко ответил Фишер.
— Я? — спустя минуту гнетущего молчания уточнил Артур.
— Именно вы, господин Аберхант. Именно вы. Точнее не вы сами, — Фишер оторвался от созерцания потолка и, улыбаясь, взглянул на Артура, — а то, что вы собой представляете. Признаюсь, когда магистр Торне приказал мне доставить вам те мази, я был не склонен доверять вам. Впрочем, я не склонен делать того и сейчас. Я вообще мало кому доверяю. Возможно в силу своей профессии, а возможно в силу того, что люди часто пользуются моими связями, не заботясь о том, что и мне нужна благодарность. И я сейчас говорю не о финансовой благодарности, хотя она никогда не бывает лишней, я говорю о банальном «спасибо». Но вы, Артур, вы. Вам почти удалось меня переубедить. Вам удалось заставить меня сомневаться в том, в чем я был уверен многие годы, — Фишер замолчал и, хитро прищурившись, посмотрел на Артура. — Я всегда был уверен в том, что люди делают, что-либо только из корыстных побуждений, из желания урвать что-то большее, чем они имеют. И часто больше, чем могут унести. Так поступают все. И я в том числе. Но не вы.
— Я не сделал ничего, чтобы убедить вас в обратном, — Артур хмурился и пытался вспомнить все свои бескорыстные поступки, за время жизни в Брисбурге. И на ум ему шло только спасение Роберта из-под колес несущейся по улице кареты.
— Разве? — Фишер широко улыбнулся. — Разве не сделали?
Фишер подался вперед, внимательно разглядывая Артура. Его губы искажала кривая улыбка, но в глазах не было ни намека на агрессию или злость. В них читался неподдельный интерес, смешанный с неким подобием доброты. И это никак не вязалось с тем, что произносили его губы. Артур вздохнул, сейчас он меньше всего хотел вступать в перепалку или же доказывать, что он ничем не отличается от всех и каждое его действие продиктовано лишь одним желанием — обеспечить себя и, если Хелен того пожелает, то и ее, до конца жизни.
— Вы в праве думать, что вам угодно, — пожал он плечами.
— И это право у меня ни кто не отнимет, — засмеялся Фишер.
Чайник встрепенулся, запыхтел, крышка подпрыгнула и зазвенела, выпуская пар. Артур приподнялся, но Фишер его опередил.
— Сидите, сидите, Артур, я сам.
Он подскочил к чайнику, снял его с плиты голыми руками, зашипел что-то сквозь зубы, схватился обожженными пальцами за мочку уха и забавно запрыгал на одной ноге, походя на гигантского попугая. Когда боль в пальцах немного успокоилась, он выключил газ и закрутил головой в поисках чашки.
Артур, улыбаясь, следил за тем, как хмурясь, Фишер не может найти то, что стоит под самым его носом. Наконец поверенный догадался открыть полку, его взгляд пробежал по тарелкам и кружкам, рука потянулась за белоснежной кружкой Хелен, но замерла, Фишер сморщился и взял другую — голубую, предназначенную специально для гостей. Улыбка сползла с лица Артура, когда Фишер, не спрашивая где и что лежит, ловкими движениями, словно он точно знал, где искать извлек из полки под раковиной ложечку, достал из высокого шкафа сахар, снял с подоконника чайник с заваркой и налив себе повернулся к аптекарю. Тот сидел, вытаращив глаза и приоткрыв рот, и это не укрылось от Фишера.