— Добрый вечер, господин Аберхант, — широко улыбнулся Фрейс. — Вы не торопились открывать.
— Я не ждал гостей, — пожал плечами Артур и посторонился, пропуская Фрейса в номер.
— Даже после того как я сказал вам, что обязательно вас навещу?
— Тем более после этого, — Артур подавил улыбку.
— Я могу присесть? — осведомился Фрейс и, не дожидаясь ответа, сел в кресло. Его руки быстро пробежали по перевернутому листу бумаги и по газетам на столике. — Ищите место под предприятие?
Артур пожал плечами. Да, ищет и что с того в этом не было ничего предосудительного учитывая, что о цели своего приезда он рассказал сразу и без утайки. Он не ждал этого визита, полагая, что слова контрразведчика останутся лишь словами, и сейчас, глядя на вольготно растекшегося в кресле Фрейса, гадал, с чем связан этот визит.
— Вы пришли меня арестовать? — он кивнул на оттопырившийся бок сюртука.
— От вас зависит, — губы Фрейса дернулись. — От вас, — контрразведчик вздохнул. — Зачем? Зачем вы обманули меня, Артур?
— Я? — Артур удивился. — Обманул вас?
— Вы утаили весьма значимые сведенья о вас и вашем прошлом в Лаундебурге. Неужели вы думали, что я не докопаюсь до этого. Ведь нет. Вы не производите впечатление глупого человека, а я редко обманываюсь в людях. Так зачем? Почему вы не сказали мне?
Артур улыбнулся, он и не надеялся, что его прошлое останется в секрете, тем более что одного письма в Лаундебург будет достаточно, чтобы выяснить все. Да и письма не надо, имперская канцелярия если и дает сбои, то все равно не забывает о происходящем.
— Я не думал, что это будет иметь значение для въезда в город.
— Еще как будет! — контрразведчик засмеялся. — Неужели вы думаете, что имена героев войны нигде не фиксируются? Но это не важно, важно, почему вы пытались это скрыть?
— Я и не пытался, — пожал плечами Артур. — Я знал, что вы и без моих слов все найдете. Но я не хотел об этом говорить. А не хотел, — он сел на кровать и широко улыбнулся. — Скажите мне, Фрейс, вы бы впустили меня в город, скажи я вам все с самого начала?
— Нет, — Фрейс улыбнулся ему в ответ. — Если бы сказали о своей роли в Лаундебуржском восстании, и покушении, унесшим жизнь маршала Литомея, я бы отнесся к вам с подозрением. И вы только сейчас вышли бы из маленькой комнатки с зарешеченными окнами. А, — он засмеялся, — понимаю вас. Но вы обманули меня, Артур, а это может помешать нам установить тесные, я бы даже сказал дружеские отношения.
— Я не обманывал вас, вы не спрашивали ничего о восстании, да к тому же роль моя сводилась в нем к лечению раненных и предоставлении комнатки, где обсуждались планы.
— И к добыче материалов для них. Вас никто не мог заподозрить, когда вы бочками грузили в свой подвал нитроглицерин. Умно. Ничего не скажешь, умно.
— Вы заблуждаетесь, — Артур вздохнул. — Я никоим образом не имел отношения к созданию бомб. Мне всегда претило насилие. Я лишь пускал заговорщиков к себе в подвал. Да я даже планов их не знал.
— И, тем не менее, вы рисковали.
— Да, но жить в городе, где каждая собака будет в почете, если нагадит на твои ботинки невыносимо. У меня с бунтовщиками было подобие симбиоза, я предоставлял им комнату, а они, лояльные империи, покрывали мои расходы. Я буду честен с вами, капитан Фрейс, я бы никогда не стал участвовать в заговоре, если бы не мое весьма шаткое материальное положение. К тому же я всегда четко осознавал, что ни Ларидия, ни примкнувший к ней Лаундебург, не смогут сопротивляться, даже не смотря на всю промышленную мощь. Она лишь жалкая тень того, что может противопоставить им империя. Я оказался в заговоре, лишь потому, что выбрал сторону. Правильную сторону. Я не идейный, если вас это смущало, я, скорее случайный попутчик. Полезный? Быть может. Но совершенно точно случайный.
— И, тем не менее, ваши заслуги отмечены наградой.
— Да? — брови Артура высоко взлетели, а удивленные глаза едва не покинули глазницы. — Наградой? — горло вмиг пересохло, и голос его стал хриплым, словно тяжелая болезнь сковала его глотку. — Какая награда?
— Вы не в курсе? — теперь пришла очередь Фрейса удивиться, но контрразведчик быстро взял себя в руки. — Впрочем, я не удивлен.
Он замолчал и, уперев руку в подлокотник кресла, положив голову на кулак, смотрел, как медленно оплывает Артур, опускаясь на кровать.