На стойке остался лежать помятый листок бумаги.
— Мертен, — Артур лишь мельком взглянул на листок и на мутное пятно, растекающееся по стойке, — посмотри, что мы можем сделать для этого пожилого господина.
— О, нет-нет, — старик схватил бумагу. — Мне бы хотелось, чтобы именно вы, господин Аберхант, аптекарь со стажем и опытом мной занялись. Мне не нужен ваш подмастерье.
— Мой сотрудник весьма квалифицированный фармацевт, — попытался воспротивиться Артур, но взгляд старика, полный боли и отчаянья заставил его вздохнуть и одеть халат.
— Боюсь, мы ни чем не сможем вам помочь, — прочитав название, покачал головой Артур. — Это сильнейший яд и одно его изготовление может повлечь за собой весьма не малый тюремный срок. Я не возьмусь. А что такое вы этим лечите.
— Руки, — старик поднял ладонь, на его лице отразились все усилия, что он прилагал, чтобы разжать распухшие пальцы. — Мои руки уже давно не те, что были раньше. Знаете, чем я зарабатывал на жизнь прежде, до того как это случилось со мной? Хотите знать? Я был карманником. Лучшим карманником в Лаундебурге! Но потом меня поймали и отправили на каторгу. Я выжил в том аду, но воровать больше не могу. А когда вышел, отбыв срок, узнал что идет война. Вот и мучаюсь здесь уже почти десять лет без единого родного лица. Узнав про вас, я подумал, что вы не откажите в помощи земляку. Ведь мы же с вами родились в одном великом городе.
— Как? — удивился Артур, — а разве вы тоже родились в Руинеле? Не знал, что теперь эта шахтерская деревня великий город.
— Как? — теперь удивился старик. — А разве вы не из Лаундебурга?
— Я прожил там большую часть своей жизни, но родился я в ином месте.
Старик задумался. Он смотрел то на Артура, то на все еще лежащий на стойке лист бумаги с названием того, что он полагал за лекарство.
— Значит, я ошибся, — шамкая губами, произнес старик. — Вы не истинный гражданин Лаундебурга, как о вас говорят. И вы не профессиональный аптекарь. Очень жаль, что вам не хватает знаний, и вы не можете сварить для меня это.
— Могу, — пытаясь понять, к чему клонит старик, ответил Артур, — но не буду.
— Хорошо, — старик положил руку на лист бумаги, а когда убрал, поверх бумажки лежала ассигнация в сто крон. — Точно не сможете?
— Добавьте еще одну, и я вызову полицию, — спокойно ответил Артур, ногтем отодвигая от себя бумажку и ассигнацию.
— Я понял тебя, аптекарь, — старик сгреб бумажку и сунул в карман, не заботясь о сохранности самой бумаги и купюры на ней. — Ты оставляешь страждущего в его мучениях, и я мог бы на это разозлиться, — говорил старик, глядя Артуру в глаза и медленно отступая к выходу. — Но вместо этого я дам тебе один совет. Как мне кажется очень дельный совет, — он нащупал ручку двери и толкнул ее, слегка приоткрыв. — Вам, господин Аберхант, не помешало бы постричься. Тут неподалеку есть цирюльня братьев Вайс. Слыхали о такой? По глазам вижу, что слыхали. И лучше вам сделать это сегодня.
Старик толкнул дверь и вышел прочь, прежде чем Артур успел что-то сказать.
— О чем он говорил? — спросил Мертен, глядя на растерявшегося хозяина. — Какая стрижка ночью?
— О том, что аптекарь всегда должен быть чисто выбрит, причесан, и с чистыми, как у тебя ногтями, — Артур потер лоб. — Закрывай тут все и не жди меня, — он подхватил пальто и направился к двери.
— А вы куда?
— Стричься! Если клиент говорит, что пора стричься — значит, пора стричься.
Стоя у окна Мертен смотрел, как Артур не застегнув пальто, но подняв воротник, быстрым шагом шел вниз по улице. Он смотрел ему в след, пока сгорбленная фигура владельца аптеки не скрылась из виду, после чего пересчитал кассу, записал в бухгалтерскую книгу сумму, проверил газ у ледника и, закрыв все двери на замки, отправился домой.
Глава 17
На этот раз он ждать не стал. Рывком, распахнув дверь, Артур вбежал в цирюльню и, глядя на мило улыбающегося цирюльника, спросил:
— Мне туда?
Он уже намеревался сделать шаг в сторону отгороженного шторкой помещения, но цирюльник его остановил.
— Присаживайтесь, — цирюльник смахнул полотенцем пыль с парикмахерского кресла и развернул его к Артуру. — Я постригу вас, пока вы ждете.
— Нет, у меня времени ждать, — проворчал Артур.
— Присаживайтесь, господин Аберхант, — на этот раз в голосе цирюльника звучало требование. — Я сообщу о вашем приходе, а пока вы ждете, приведу вас в порядок. И не беспокойтесь, вам ничего не угрожает.