— Простите, — выдавил он смущенную улыбку. — Такое иногда случается.
Он ловко спрыгнул с козел и, подбежав к дверце, протянул руку к ручке. Трость мягко легла на его ладонь.
— Не стоит, — произнес мужчина. — Я сам.
Он открыл дверцу, выбрался наружу, потянулся, разминая затекшие мышцы, закинул трость на локоть и протянул руку женщине. Та вышла, на мгновение, замерев на верхней ступени, подставив лицо горячему летнему солнцу, оперлась на подставленную ладонь и мягко соскользнула на землю. Возница низко поклонился и, приняв ассигнацию, запрыгнул на козлы. Он дождался пока пассажиры отойдут от его кэба на несколько метров и только после этого завел мотор. Экипаж снова тряхнуло, он напрягся всеми деталями, приподнялся, выплюнул в небо еще одно облако пропитанного сажей пара и с лязгом покатился по дороге.
Артур смотрел ему в след, пока кэб не скрылся за поворотом и лишь затем перевел взгляд на Хелен. В очередной раз за сегодняшний день он отмечал, как она прекрасна в этом новом платье, с зонтом обшитом кружевами и маленькой зеленой шляпке примостившейся на самом верху ее высокой прически. Платье это она не хотела покупать, ссылаясь на его стоимость и одноразовость применения, но Артур настоял, и теперь улыбался, снова и снова отмечая, как оно идет ей.
Взяв трость в правую руку, левую он согнул в локте и предложил ее Хелен. Она улыбнулась ему свое самой обворожительной, светлой улыбкой и, раскрыв над головой зонт, взяла его под руку, не забыв на мгновение прижаться к нему всем телом.
Спускаясь по дорожке к озеру, они молчали. Им не требовались слова, чтобы объяснять друг другу свои чувства. Слов уже было сказано достаточно в тот день, когда ее, наконец, выписали из больницы и потом когда в пышущем копотью и жаром арендованном кэбе они ехали к ее матери за Робертом. И потом, когда они оставались одни, гуляя по бескрайним густо пахнущим свежестью и начавшими распускаться цветами, окрестностям деревни. И позже, когда они потихоньку пробирались в спальни друг друга. Ее бывшая свекровь — бабушка Роберта, делала вид, что ничего не замечает. Она любила свою невестку и пусть сын ее и погиб, она всегда желала ей самого лучшего. Тем более Роберт был в восторге от дяди Артура. Восторги эти с лихвой подтвердились и бабушка Роберта, лишь тихо улыбалась, когда Хелен и Артур по отдельности выходили к завтраку. Вид у них обоих был заспанный и уставший, но весьма довольный.
Они спускались с холма к озеру, где прямо на траве были установлены столы. Вокруг столов суетились официанты в темно-синих жилетах, одетых поверх белоснежных рубашек, с кружевными воротниками. А чуть дальше, не мешая официантам заканчивать приготовления, по берегу озера, прогуливались люди, кто парами, кто, собираясь в компании, а кто и в одиночку. Артур остановился посреди дорожки и сглотнул. Из всех кто здесь был, он узнал только массивную фигуру магистра Торне и чудовищные малиновые штаны Фишера.
— Что случилось? — забеспокоилась Хелен.
— Столько народу, — вздохнул Артур. — Я тут никого не знаю.
— Зато я знаю, — с грустью в голосе отозвалась Хелен. — Да и ты не прав. Посмотри, вон Каспар Торне. Ты же узнал его? А вон то яркое пятно, это Фишер.
— Этих двоих я увидел и без тебя, — Артур прижал ее к себе, — Скажи, почему Фишер вечно одевается так, словно в его гардеробе взорвались банки с красками?
— Думаю, этого не знает и сам Фишер, — засмеялась Хелен. — Ты знаешь, как его зовут, когда он не слышит?
— Нет. А как?
— Попугаем. И за его одежду и за то, что он повторяет чужие слова.
— Я почему-то так и думал, — губы Артура разошлись в слабой улыбке. — Чего-то мне не по себе. Я никогда не любил слишком больших сборищ людей, а от собраний людей, которых я не знаю, всегда старался держаться подальше.
— Это потому, что у тебя не было меня. Теперь я у тебя есть, и ты обязан привыкнуть к этому. — Хелен легонько подтолкнула его в локоть.
— Не люблю обязанностей, — ворчливо отозвался Артур. — Тебя люблю, а обязанности нет.
Хелен улыбнулась и снова подтолкнула его под локоть.
Фрейс, мило беседовавший с парой, явно не обремененной ни отношениями друг с другом, ни тяжестью жизни обернулся, увидел спускающихся к озеру Артура и Хелен и коротко извинившись, пошел им навстречу. Он улыбался, его лицо светилось искренней радостью, и он действительно был раз видеть их обоих.
— Артур, — приветствовал он аптекаря, раскрывая руки для дружеских объятий. — Как же я рад, что вы смогли выбраться на скромный праздник в мою честь.