— Мне не ведомо ее расписание. Она может работать.
— Господи, Артур, ну что вы как маленький, честное слово. Если хозяин не захочет ее отпускать, я оплачу ему ее день! Два оплачу. Договоритесь. Вы же это умеете.
— А почему вы сами не договоритесь? — Артур принял игру Ритенмайера.
— Я могу, — кивнул промышленник, — но лучше, если это сделаете вы. Пугливая лань, должна быть спокойна и верить тому, кто ведет ее в лапы тигра.
— Ей пятнадцать, — напомнил еще раз Артур.
— Да что вы заладили пятнадцать, пятнадцать, я не собираюсь ее соблазнять.
— Тогда причем здесь тигр и лань? Пугливая лань.
— Завтра в полдень, — Ритенмайер встал, — я жду вас, Хелен, ее ребенка, простите, имени его не знаю, и ту самую девушку. И это не обсуждается! До завтра, Артур! Поверьте, будет интересно.
И Ритенмайер, залпом опрокинув стакан бренди, громко хлопнув им об стол, ушел. Артур раскрыл газету, пробежал глазами заголовки и, сложив, бросил на стол. Перед ним стоял полный бренди стакан, но пить не хотелось. Темнит что-то господин промышленник, ой как темнит. Он, безусловно, знает, кто она, знает, где она работает, знает, кто ее хозяин и что он непременно не устоит перед предложением не только немного сэкономить, но даже слегка подзаработать. Надо всего лишь дать выходной прислуге. И пусть этот выходной внеплановый, но и деньги владельцу гостиницы лишними не будут.
Артур встал, не обращая внимания на украдкой глядящих на него игроков, размял спину, почесал голову и никуда не торопясь зашагал к выходу. Он не сомневался ни секунды, что Маглинер будет рад дать Анелин выходной, даже в обход владельца гостиницы. Не сомневался он, что и Хелен, пусть нехотя, пусть только ради Роберта, но примет это приглашение. Он сомневался только в том, что Анелин согласится. Впрочем, тут свое дело сделают самолеты. Все это не проблема, а вот зачем Ритенмайер в такой требовательной манере зовет его в гости, это вопрос.
Маглинер бросил на вошедшего быстрый взгляд, кивнул и знаком указал себе за спину. Артур кивнул в ответ, прошел мимо оформляющего постояльца портье.
Маленькая комната за стойкой казалось, стала еще меньше. Кровать не застелена, на столе безобразной горой валяются исписанные бумаги, а на единственном стуле не менее безобразной кучей свалены грязные вещи. Запах идущий от этих вещей говорил о весьма веселой ночи, что провел их владелец. Тяжелый запах кислого вина и дешевых папирос смешивался с грустными запахами духов, что так любят женщины с окраин, выживающие за счет своего тела и увядающей красоты. Этот запах отчаянья был хорошо знаком Артуру еще по Лаундебургу. Опыт аптекаря безошибочно вылавливал его среди многих других и еще до того как открывался рот клиента Артур всегда уже знал лекарства какого рода будут нужны.
Он подошел к окну, распахнул сворку, с наслаждением вдыхая пропитанный дневным зноем воздух. Стало немного проще, грусть, накатившая от запаха, уходила вместе с ним в окно, смешиваясь с запахами улицы, ее пылью, смрадом катящихся мимо самоходных кэбов, пекущихся где-то неподалеку булочек, с тяжелым ароматом кипящего масла, но эти запахи были лучше, чем тот, что витал в комнате.
Маглинер вошел спустя двадцать минут, поморщившись, взглянул на кучу, одежды на стуле, брезгливо свалил ее на пол, посмотрел на стул, вздохнул и не стал предлагать Артуру сесть.
— Что привело вас ко мне на этот раз, господин Аберхант? — спросил он, стараясь улыбаться как можно более дружелюбно, но улыбка эта выходила кривой, и слишком печальной. — Снова нужна дружеская беседа?
— И да, и нет, — улыбнулся Артур в ответ, глядя, как кривясь, носком ботинка, Маглинер отодвигает вещи в угол. — Я хочу похитить у вас Анелин.
— Вот как, — брови Маглинера взлетели и образовали на лбу домик. — Похитить? Зачем? Вам нужна прислуга?
— Нет, прислуга мне не нужна, справляюсь сам. И я еще недостаточно заработал, чтобы оплачивать чьи-то услуги.
— Я слышал дела, у вас идут не плохо.
— Могли бы и лучше, но да, все не плохо. На жизнь жаловаться грешно.
— Тогда зачем вам Анелин?
— Не мне. Я пришел к вам по поручению одного весьма влиятельного господина, — он широко улыбнулся.