— Наркотики?
— Обезболивающие, — владелец гостиницы широко улыбнулся.
Он с надеждой смотрел на задумчиво барабанящего пальцами по подлокотнику Артура и улыбался, думая, что нашел лазейку.
— Вас поймают, — выдохнул Артур.
— Ну, что вы. Вы же знаете, что Фрейс со мной весьма в дружеских отношениях. С вами тоже. Вам достаточно попросить его отдать распоряжение не проверять грузы. Мои склады он проверять и без этого не будет. К тому же, что страшного в женском белье?
— О, вы даже не представляете. Спрошу напрямую и жду от вас такого же ответа: вы сами решили обратиться ко мне или вам подсказали?
— Сам! — гордо выпятил грудь отельер и тут же потускнел. — Но мне намекнули о вас.
— Кто?
— Один господин в клетчатой кепке. Мы с ним провели весьма интересную ночь в одном заведении на окраине Брисбурга. Если хотите я вас туда отведу. Там настоящий рай для мужчин. И совсем не дорого.
— От посещения рая я откажусь. Имя у этого господина в кепке есть?
— Я не помню его, — попытался увильнуть от ответа отельер.
— Имя! — надавил Артур.
— Рудольф, — сдался владелец гостиницы.
— Понятно, — Артур усмехнулся про себя. — Я могу подумать?
— Конечно! — владелец гостиницы просиял. — Подумайте! Но не долго, скоро у нас будет, так сказать, собрание. Там мы будем обсуждать подробности нашего предприятия. Там будут все. Но где и когда я не знаю. Сказали, что сообщат отдельно.
— Все? Кто все?
— Ну, да. У нас много разных людей в деле. Не думаете же, вы, что я в одиночку готов взвалить на себя такое предприятие? А зачем приходили вы?
— Мне нужна Анелин на завтра.
— Хорошо, — с готовностью отозвался владелец и Артур понял, что тот сейчас был готов продать родную мать.
Артур встал, проигнорировал протянутую руку, демонстративно отряхнул камзол и вышел.
Еще спускаясь по лестнице, он услышал сдавленный, пониженный до едва слышного шепота, восторженный голосок Анелин. Слов он не разобрал, но по тону, по тому, как дрожал ее голос, догадался, что она уже знает об экскурсии. Едва он ступил на последнюю ступеньку лестницы, как серой мышкой девушка метнулась к нему, и не успел он ничего сообразить, повисла на нем.
— Спасибо, господин Аберхант, — шептала она. — Спасибо!
— Не за что, — Артур погладил ее по голове. — Помнишь, мы договаривались с тобой, ты обращаешься ко мне по имени. Никаких господинов, — от этого слова Артура передернуло. — Будь готова завтра часов в одиннадцать. Я заеду за собой. Маглинер, — Артур положил перед портье ассигнацию. — Будь добр, купи ей новое платье по размеру.
— Сделаем, Артур! — улыбнулся портье.
Хелен в эмоциях была более сдержана. Она и не скрывала своего неудовольствия поездкой, но и возражать не стала, решив, что подобная экскурсия будет полезна для сына.
Генриетта выслушала пересказ разговора с отельером и, кивнув, убежала на доклад к начальству. На пороге она остановилась и, обернувшись, сообщила:
— Вам письмо, господин Аберхант. Не подписанное. Заберите на моем столе.
Конверт был самым обычным, самодельным, наскоро склеенным из упаковочной бумаги, на внешней стороне его надпись: «господину Артуру Аберханту», обратного адреса нет. С конвертом Артур церемониться не стал и, разорвав, уставился на выпавшие бумаги. Билет на варьете в театр, на одно лицо, с датой через три дня. И записка всего из нескольких слов:
«Будьте там. Рудольф»
Артур вздохнул и опустился на стул за стол Генриетты. Вот и кончилась спокойная жизнь и снова, словно спусковой крючок гренлархена, выпустивший пулю, странным образом сработал Ритенмайер. Словно высшие силы специально караулят и только и ждут когда пути аптекаря и промышленника пересекутся.
Артур снова вздохнул. Сейчас он испытывал облегчение. Тяжелым камнем, все эти дни висевшим за его плечами ожидание рухнуло, прокатив по телу волной адреналина, отодвинув все, что было и будет на второй план. Заставив мозг работать. Но это было приятно. Странно, пугающе, но приятно.
Глава 20
Новенькое голубое платье с высоким воротником, скрывающим ожоги на шее и приплюснутая шляпка с пером, пришедшая на смену засаленному чепчику, не превратили Анелин в красавицу, но серьезно добавили ей уверенности в себе. Она спустилась по лестнице, замерла на последней ступени, давая ждущим ее людям рассмотреть себя, и стыдливо опустила неумело подведенные черным карандашом глаза.