— Я была в небе! — закричала она, бегом слетая с подножки и обнимая держащего над головой раскрытый плащ портье. — Ты не представляешь, каково это. Это... это так... я расскажу тебе.
— Расскажешь, — Маглинер погладил ее по голове. — Иди внутрь, а то платье испортишь.
— Спасибо вам, господин Аберхант, — сказал портье, когда дверь за Анелин закрылась. — Вы не представляете, что это значит для нее.
— Ошибаетесь, Маглинер, — усмехнулся Артур. — Я прекрасно все представляю, — и Артур засмеялся.
Портье не понял причины смеха, он кивнул, списав на то, что его подопечная повела себя не так, как подобает воспитанной девушке. Обернувшись к двери, он спросил:
— Все прошло хорошо?
— Даже более того, — Артур подавил смешок. — Но она вам все сама расскажет.
— Да, — губы Маглинера улыбались. — Я точно знаю, как проведу сегодняшний вечер.
— И разве это плохо?
— Напротив, это замечательно. Я всегда рад видеть улыбку на ее губах. Спасибо вам еще раз.
— Не за что! — Артур дружески хлопнул портье по плечу. — Что-то случилось, милая?
За спиной Маглинера распахнулась дверь, оттуда выскочила счастливая, успевшая снять туфли и шляпку, Анелин. Шлепая босыми ногами по лужам, она добежала до пыхтящего кэба и крепко обняла Артура.
— Спасибо вам, господин Аберхант! Огромное спасибо! И вам тоже спасибо, фрау Брейле!
— Пожалуйста! — Хелен улыбалась. — И помни, если захочешь поговорить, мои двери для тебя открыты.
— Я запомню!
С этими словами Анелин снова скрылась в гостинице. Коротко простившись за ней, последовал и Маглинер. В окне на первом этаже появилась фигура владельца гостиницы, он был аккуратно причесан, одет в чистое, и улыбался. Кивнув Артуру, он отвесил поклон нахмурившейся Хелен, и исчез в темноте. Артур залез в кэб, стукнул о стенку, приказывая водителю ехать.
— Ты свинья! — вдруг заявила Хелен.
— Что? — удивился Артур. — Почему?
— Ты еще смеешь спрашивать? Ты же заранее знал, что так получится.
— Откуда? Я не господь бог и не ведаю людскими страстями. Говоря по чести, я не знаю, радоваться ли этому или огорчаться. Хотя, наверное, лучше радоваться. Они будут странной парой, но очень счастливой. Они оба любят небо и самолеты. Анелин хорошая девочка, а Ритенмайер еще не настолько стар, чтобы забыть, как надо радовать женщину.
— И откуда в вас столько пошлости, господин Аберхант?
— Пошлости? Какой пошлости? Я говорил о том, что он должен помнить, как ухаживать за не слишком притязательными, молоденькими девушками.
— Всем вам, мужчинам, только и надо чтобы женщина была не слишком притязательна, — скривившись, передразнила Артура Хелен. — Но ты прав, они будут прекрасной парой. Хотя и очень, очень странной. И еще в одном ты прав: ты не господь бог, ты злой колдун! Сперва, ты околдовал меня, а теперь и этих двоих, — Хелен, накрыла спящего Роберта своим плащом и сев на лавку рядом с Артуром поцеловала его. — Ты жуткий, злобный колдун и я никак не могу понять, что я в тебе нашла.
Она прижалась к нему всем телом и страстно поцеловала. Он обнял ее, позволяя запаху ее духов окутать их, растворить в себе, укрыть от надвигающейся на город грозы.
Возле аптеки стоял кэб. Само по себе присутствие здесь паровой самоходной машины не было странным, бывало, что проезжающие мимо люди останавливались купить что-то из аптечного товара, но аптека уже закрыта, а кэб не сотрясается от заведенного двигателя. Он словно ждет кого-то.
Артур выбрался из объятий Хелен, стукнул в стенку, приказывая водителю остановиться и замер, глядя на стоящий у дверей кэб.
— Что там? — в голосе Хелен звучал неподдельный страх.
— Кэб, — пожал плечами Артур.
— Кэб и все? — удивилась Хелен, страх в ее голосе сменился пренебрежением.
— Сиди тут, я пойду, посмотрю что там.
Он открыл дверь и спрыгнул на мостовую, угодив в неглубокую лужу. Маленькие маслянистые капли тут же покрыли его туфли и низ его брюк. Кэб, темным кубом, стоял, приткнувшись к стене аптеки. Водителя видно не было. В самом же кэбе свет тоже не горел. Складывалось впечатление, что кто-то не справился с управлением и, врезавшись в стену, попросту бросил транспорт тут.
Артур двигался медленно, не обращая внимания на затекающий за воротник дождь, и жалел только о том, что не взял с собой скальпель, или не отобрал у Генриетты пистолет. Но утром он не был ему нужен, как жаль, что сейчас не утро. Он подошел к кэбу, обошел его со стороны улицы, добрался до дверцы и рванул ее на себя.