— Пойдешь, — улыбнулась Хелен. — Пойдешь, если то, что ты говорил мне прошлой ночью, правда. Фишер, дай нам двадцать минут, и он спустится к тебе.
— Я буду ждать в кэбе, — Фишер улыбнулся и, чеканя шаги, спустился по лестнице.
— Ну? — Артур повернулся к Хелен, услышав, как захлопнулась за Фишером, входная дверь. — Почему я должен куда-то идти, на ночь глядя?
— На то есть веские причины, — Хелен нежно провела рукой по его шее. — Очень веские. И не злись на Фишера, он иногда не умеет донести до собеседника светлые мысли, что посещают его голову.
Двадцать минут спустя кэб с весело трещащим Фишером и напряженно вглядывающимся в темноту Артуром отъехал от аптеки. Над городом полыхнула молния, и серая морось сменилась стеной дождя. Дождь этот смывал грязь с улиц, и Артур почитал это хорошим знаком. Сегодня ночью у него есть шанс смыть грязь со своего происхождения раз и навсегда. Сегодня ночью Лаундебург перестанет иметь над ним власть. Если все пройдет так, как задумал Фишер. Конечно, никуда не денутся годы, проведенные в нем, никуда не исчезнет отметка в паспорте, но что значат они, когда есть нечто большее, когда есть личное.
Кэб остановился перед двумя горящими фонарями. Фишер наклонился к Артуру и тихо прошептал:
— Сегодня, я сделаю для вас то, что должны были сделать для вас Фрейс и Торне еще год назад. Но они откупились картой клуба. Сегодня вы получите куда как больше. Выходите и ничему не удивляйтесь. Я всегда буду рядом.
Глава 22
Вокруг колыхалось людское море. Дамы в шикарных, шелестящих накрахмаленными юбками, вечерних платьях, с веерами из перьев в руках, высокими шляпами и причудливыми прическами. Мужчины в строгих разноцветных камзолах, с золотыми цепочками часов, позолоченными пенсне, морщащие неприкрытые стеклом глаза, подкручивающие усы, оглаживающие бороды. Они пили вино из высоких хрустальных бокалов, медленно вальсировали, под тихо звучащую музыку. Сбиваясь в группки, негромко говорили друг с другом, чтобы через мгновение отвернуться и влиться в другую, так же тихо переговаривающуюся группу. Они негромко, словно боялись своей смелости, смеялись и украдкой бросали полные ожидания взгляды на балкон, нависший над этим медленно бурлящим людским морем.
Артур стоял в сторонке. Привалившись к стене он, потягивая вино, тихо наблюдал за разноцветным морем чего-то ждущих людей. Изредка из него выплывал кто-то, подходил к нему, здоровался, представлялся, спрашивал о делах, улыбаясь, протягивал визитку, заверяя в начинающейся с этого момента дружбе и снова нырял в толпу. Последний час Артур визитки не читал. Он принимал их, делал вид, что пробегает глазами и убирал в карман. Слишком много мужчин подходило к нему за этот вечер. Они смешались в его голове, оставив лишь неясные воспоминания о цветах камзолов, форме усов и дороговизне пенсне.
Визитки плотно набили карман камзола, усталость валила с ног, он отчаянно не понимал, что здесь делает. Он ощущал себя чужеродным элементом, каким-то чудом попавшим на этот праздник жизни для тех, для кого жизнь и так была праздником. Сейчас бы домой, а там поесть, помыться холодной, но не ледяной водой и завалиться спать, часов эдак на двадцать и чтобы никто не смел его беспокоить. Даже Хелен, хотя от ее общества он был готов отказаться в последнюю очередь. Но все же спать хотелось сильнее. Однако Артур стоял, привалившись к стене, принимал визитки, отпивал вина из бокала и гадал, за каким чертом Фишер вообще притащил его сюда.
Спросить было не у кого. Поверенный его обманул. Несмотря на все заверения, едва они вошли в зал, Фишер сунул в руку Артура бокал вина и растворился в толпе. Изредка Артур замечал мелькавшие в волнах людского моря яркие малиновые штаны. Пару раз он пытался догнать Фишера, но попытки эти провалились и сейчас Артур стоял, лениво привалившись к стене и, отсчитывая такты музыкальной темы, следил как, вторя им, колыхается толпа.
Приняв очередную визитку от смущенно улыбающегося и еще более смущенно тихо говорившего старичка с седыми усами. Не глядя, сунул ее в карман. Пригубил вина. Вздохнул, увидев, вальяжно направляющегося к нему толстячка, и нырнул в толпу. Протолкавшись через людское море, будучи пару раз остановленным вежливыми касаниями и добрыми словами мужчин и нежными улыбками дам, поднялся на балкон и, привалившись к парапету, стал наблюдать за людьми отсюда. Его взгляд скользил по ним, временами останавливаясь на ком-то, кто уже подходил к нему или с кем уже встречался в клубе. Он смотрел на людей стараясь угадать возраст и род деятельности. За этим занятием его и застал Фишер.