- Теперь у нас нет такой необходимости, - пророкотал он мне на ушко и взялся за застежку бюстгальтера.
- Тут совсем никого нет, точно? - забеспокоилась я, зажимаясь.
- Абсолютно. Только ты и я.
Он снял с меня нижнее бельё, заодно огладив теплыми ладонями почти всё тело, а потом я стащила с него рубашку и брюки. Мы взялись за руки и вошли в воду. Это было чистое наслаждение, особенно после почти восьми часов в безвоздушном пространстве. Теплая вода нежно ласкала наши утомленные неподвижностью тела, смывая все тревоги, усталость, дурные мысли.
Сначала мы просто окунулись по шею, наслаждаясь морской ванной, потом Терджан усадил меня к себе на талию и зашел чуть поглубже. Наше взаимное расположение было таково, что стало просто невозможно не начать целоваться. Наши обнаженные тела тесно соприкасались, но их приятно охлаждала вода, и это позволяло не перегреваться от взаимного возбуждения.
Потом Терджан перекинул меня к себе на спину и поплыл дальше в открытое море, мощно загребая мускулистыми руками. Это было необычное и приятное ощущение - держаться за его плечи и чувствовать, как сокращаются мышцы на сильном теле. Какое-то время мы поболтались, как поплавок - точнее, роль поплавка выполнял мой любимый мужчина, а я держалась за его плечи, чтобы не погружаться в воду.
- Ты никогда не говорил мне, что занимаешься борьбой, - внезапно вспомнила я события вчерашнего вечера и сама поразилась тому, что мы совсем их не обсуждали. Как будто моя нервная система нарочно отключила эти мысли, чтобы не травмироваться: страшно было вспоминать, как мой соотечественник душил моего возлюбленного. А еще казалось, что с тех пор прошла целая вечность!
- Каждый мужчина должен уметь такие вещи, - ответил Терджан.
- Но ведь это был профессиональный ринг!
- На самом деле, не совсем. Я тебя привел на любительские соревнования.
- Но мне все равно было очень страшно... тогда, в конце...
- Когда этот жук обнял меня со спины и стал изо всех сил изображать, что душит?
- Изображать?!
- Ну конечно, Ева, ты же видела, что у него против меня нет ни единого шанса! Пришлось дать ему небольшую фору, чтобы хотя бы изобразить бой, а не игру в одни ворота. К тому же, мне хотелось, чтобы ты хоть немного поволновалась за меня...
Я оскорбленно ахнула и принялась топить его, надавливая на лысую макушку, а Терджан очень легко поддался и нырнул в глубину, отчего я осталась без поддержки и стала беспомощно барахтаться, пытаясь остаться на плаву. Не то чтобы я совсем не умела плавать, но с опорой держаться на поверхности было значительно легче.
Терджан под водой щекотнул мои ноги, а потом вынырнул позади меня с веселым хохотом.
- Ну и кого ты наказала, птичка? Мда, ты явно не уточка. Скорее, воробушек...
Он аккуратно подхватил меня, уже барахтавшуюся из последних сил, и понес к берегу, как дельфин, а когда мы почти выбрались из воды, уронил на песок и сам упал сверху. И стал целовать - горячо, страстно, жадно.
- Терджан, - шептала я увещевательно, - не здесь ведь... Мы же...
- Что? - прорычал он. - Недостаточно защищены?
Я кивнула и вдруг поняла, что не боюсь. Этого рычания, его желания овладеть мной здесь и сейчас, его реакции на мой отказ. Я больше не боюсь - я верю, что он не причинит мне зла. От этого понимания накатила волна нежности к моему большому восточному медведю - я крепко обняла его за шею и прошептала:
- Я люблю тебя, Терджан. Ты так дорог мне...
Глава 17. Халиб Терджан
Со мной происходило что-то странное и невероятное. Я стал чувствовать такие вещи, какие не чувствовал никогда раньше. Это тепло в груди, это ощущение полного единения с другим человеком, это желание делать так, как хочет она, как лучше для нее, а не для меня - ничего подобного я не испытывал прежде. И Ева награждала меня искренним ответным чувством. Ее признания в любви дышали чем-то неподдельным - тем, что нельзя сымитировать и нельзя ни с чем спутать. И это дорогого стоило. Я чувствовал, что она открылась мне и перестала дрожать от страха каждую секунду. Наконец-то между нами появилось взаимное доверие.
Не знаю, оно ли делало нашу близость еще более чувственной, более горячей, более неистовой, но то, что происходило в нашей постели, с каждым разом все сильнее превосходило мои ожидания. Дошло до того, что я и сам, подобно моей возлюбленной, стал выпадать из реальности и уноситься сознанием в какие-то космические дали. Будто сама Вселенная раскрывала мне свои объятия и показывала краешек могущества Бога. Один лучик. Но он ослеплял меня своим величием.