- Да... - печально ответила она. - Порой она изумляет. Питер хороший человек, я не знаю, чем он заслужил такую судьбу...
- Ты все еще надеешься, что он жив?
- Да. Почему нет? Я ведь жива...
- Ты женщина. С рабынями в целом обращаются намного мягче, чем с рабами, потому что они слабые. А мужчина - это всегда потенциальная угроза, поэтому я не держу рабов. Это автоматически предполагает жестокое обращение. Не люблю унижать и причинять боль без настоящей на то необходимости.
Ева улыбнулась:
- Я знаю. О, думаю, ты бы разозлился, если бы узнал, что я творила в твоем доме, чтобы сбежать оттуда. Но Амаль не наказывала меня.
- Я узнал. Я тогда выяснил о тебе все, что только возможно.
- И тебе не захотелось наказать меня?
- Разве что потребовать компенсации...
Ева очаровательно зарделась. Я усадил ее к себе на колени, с привычным уже удовольствием стал обследовать губами мои любимые места: тонкие пальцы, ключицы, шею за ушком - заодно вдыхая аромат волшебных ангельских волос и наслаждаясь их мягкостью, пропуская пряди между пальцев. Сердце застучало быстрее, разгоняя кровь по телу. Левая рука почти непроизвольно двинулась в путешествие по бедру моей женщины, проникая под тонкую тунику, замирая в предвкушении возле края купальных плавок. Ева томно вздохнула, погладила мои плечи, но вдруг сказала:
- Все же я не понимаю, чем настолько очаровала тебя, что ты готов простить мне любую провинность и следовать за мной на край света...
- Напрашиваешься на комплимент?
- Ничуть. Я совершенно искренне не понимаю. Но хочу понять. Я ведь тоже больше не представляю своей жизни без тебя. Не хотелось бы строить свой воздушный замок на песке...
Мурашки пробежали по моей спине, шее и затылку. Ее признание было просто бесценным для меня. Оно означало, что, возможно, совсем скоро сбудутся все мои заветные мечты. Я довольно улыбнулся:
- Хорошо. Начнем с того, что ты невероятно, фантастически красива. У тебя изящные черты лица: большие глаза, восхитительные губы, умопомрачительные волосы. И фигура... она почти идеальна. Лучше твоей фигуры может быть только она же, но с животиком. С моим сыном внутри. Вот это было бы совершенство...
Евины щеки порозовели, но она не поволила мне сбить ее с мысли:
- Возьмусь предположить, что ты повидал немало привлекательных белых девушек...
- Ты права. Внешность - это не главное. Но это важно. Не будь ты молода и красива, мне было бы сложно воспылать к тебе такой страстью...
- Я так и знала! - театрально воскликнула Ева. - Все мужчины одинаковы...
Я рассмеялся и поднял руки:
- Мы не нарочно! И потом, представь, как трудно пришлось бы женщинам, если бы мы все были разными. Попробуй подбери ключик - можно всю жизнь на это потратить...
Пара моих невинных поцелуев в щеку и в висок растопили ту кучку льда, что успел наморозить в себе мой воробышек, и она опять заулыбалась:
- Ладно, принято. Что дальше?
- Дальше - твоя детская искренность и непосредственность. С них все началось. Тот миг, когда ты в первую встречу обняла меня - совершенно незнакомого человека - как родного, как последнюю надежду... мне кажется, я никогда его не забуду. Такое отчаяние было в твоем лице и этом жесте... Мне сразу захотелось узнать, что с тобой случилось, кто тебя обидел, наказать негодяя. Но оказалось, что это я.
Глава 18.
- Ты ведь не виноват, что в вашей стране торгуют людьми...
- Но я-то их покупаю. Такие, как я, и позволяют этому рынку существовать.
- Неизвестно, чем бы закончилось это приключение, если бы меня купил кто-то другой.
Я содрогнулся от этой мысли, потому что прекрасно понимал, чем бы закончилось для моей любимой птички приключение практически в любом другом доме, кроме моего. Физическими наказаниями, насилием, а может быть и... нет! Об этом слишком тяжело думать!
- В общем, - деловито подвела итог моя возлюбленная, - твои муки совести мы отвергаем. Детскую непосредственность принимаем. Хотя непонятно, как она разжигает страсть.
- Она разжигает не страсть, а желание заботиться о тебе, оберегать, защищать. Это более тонкое чувство, но оно очень сильное и глубокое.
- Допустим. Беспомощность и слабость - это моя сила, так?
- Да. Рядом со слабой женщиной хочется быть сильным. Это очень приятное чувство. Первобытное. Вот почему феминизм - зло.
- Потому что заставляет мужчин чувствовать себя неприятно?
Я проигнорировал ее сарказм и кивнул:
- Да. И как результат - мужчине неприятно находиться рядом с женщиной. Следующее звено в этой цепи - развал семьи и вообще любви. Нормальной любви между мужчиной и женщиной. Естественной, угодной Господу, потому что именно так он ее задумал. Мужчина - добытчик и защитник. Скелет, мышцы и кожа. Женщина - сердце. Источник любви и нежности. Тепла. Ты очень женственная, Ева. Феминизм тебе не к лицу.