- Возможно... во мне умерла надежда.
- Ты могла бы поделиться своими надеждами со мной... я ведь твой муж. Мы не чужие люди.
- Да что теперь об этом?
- А я всё-таки хочу услышать.
- Не надо, Халиб. К чему бередить раны, которые уже начали затягиваться?
- Про какие раны ты говоришь и когда они начали затягиваться?
Айша вздохнула, но промолчала.
- Я был уверен, что ты меня не любишь, как и Зойра.
- Я не любила, - тихо обронила Айша. - Когда мы поженились, мне был дорог другой человек. Я плакала тайком по ночам и была благодарна тебе за то, что ты ни о чем меня не спрашиваешь и отправляешь спать отдельно. Я видела, что нравлюсь тебе...
- Нет, Айше, во имя всего святого, ты мне не нравилась! Я был влюблен в тебя!
- Пусть так. Влюблен. Я видела это и молилась Господу, чтобы он помог мне забыть того человека и полюбить тебя. Но это чувство пришло ко мне лишь тогда, когда ты, очевидно, отчаялся добиться от меня взаимности и перестал приглашать в свою спальню.
- Да, - горько усмехнулся я. - Наверное, я устал быть нелюбимым мужем...
- Я понимаю тебя и не виню.
- Ну а теперь? Неужели ты все еще мучаешься этим чувством?
- Нет. Вроде бы, нет. Мне так казалось. Но эта женщина. Ты так на нее смотришь... Это причиняет мне боль.
- Она в этом не виновата.
- Я знаю...
- Ева ничем не заслужила вашего презрения. Наоборот, она боролась за свою свободу от меня изо всех сил - это я не смог ее отпустить.
Айша погладила мою руку своей тонкой теплой ладошкой.
- Я понимаю, Халиб, я не стану причинять ей зло или как-то притеснять. Но, пожалуйста, не проси меня полюбить её.
Я вернулся к Еве ничуть не более довольным, чем уходил от нее, только моя слепая ярость сменилась горьким унынием. Я постарался наклеить на лицо улыбку, но это, конечно, дурно у меня выходило: я никогда не умел изображать чувства перед близкими людьми. Ева же встретила меня в удивительно спокойном и благодушном настроении. Заметив, как я печален, она забралась ко мне на колени, обвила мою голову тонкими руками и поцеловала в лысый висок. Прошептала:
- Прости... Прости, что так расстроила тебя... Я, правда, не хотела, просто настроение скачет в последнее время - не успеваю его поймать...
Я нахмурился:
- Что такое с твоим настроением?
Она немного отстранилась, заглянула мне в глаза и хитро улыбнулась:
- У меня для тебя новости.
Моё сердце пропустило удар. Я хрипло уточнил:
- Много... новостей?
- Нет, только одна. Просто у слова "новости" нет единственного числа (в английском языке - прим. авт.).
- И что... за новости? - мой голос все еще звучал глухо от волнения.
Ева взяла меня за руку и положила ее себе на живот - она почти полностью его закрыла, - а моя любимая жена очень волнующе прошептала мне в ухо:
- Помнишь, ты хотел немного исправить мою фигуру?
Меня будто окатило горячей водой с ног до головы - я мгновенно забыл про Зойру, Айшу и все их печали, опрокинул Еву на спину и принялся покрывать поцелуями её живот прямо через ткань платья. Она пыталась меня остановить, упираясь своими маленькими ладошками в мою голову, и хихикала, как девочка, которую щекотят.
Вдоволь насладившись этой игрой, я приказал слугам принести ужин. Мы с Евой слегка подкрепились, потом вместе приняли душ - я сам намылил ее стройное тело мягкой ароматной воздушной пеной, уделив, конечно, особое внимание месту обитания нашего малыша, а потом смыл ее большим количеством теплой воды. Моя возлюбленная тоже помогала мне стать чище, и прикосновения ее нежных ладошек так сильно возбудили меня, что я не удержался - овладел ею прямо там. Мягко и осторожно, стараясь всю свое напряжение направить в голос, чтобы не навредить ни своему ребенку, ни его матери. Это были два самых дорогих мне существа на свете.
Потом я вытер Еву большим махровым полотенцем и, завернув ее в него, унес на руках в спальню и бережно уложил на кровать. Почти весь оставшийся вечер я гладил, обнимал и целовал свою любимую жену. Бормотал ей слова любви и нежности на своем языке, а она сосредоточенно переводила их для себя при помощи приложения на смартфоне. Выглядело это забавно и очень умиляло. В тот вечер меня умиляло буквально всё.
Глава 28. Ева
Мой господин велел своим детям познакомиться со мной, хотя я и уговаривала его этого не делать:
- Дай им время привыкнуть, не дави...
Но он был непреклонен:
- За это время они решат, что имеют право игнорировать тебя. Но это мой дом и моя семья. Я здесь главный и решаю, кто с кем общается и в каком объеме.
Всех детей слуги привели в малую гостиную - ту самую, в которую я несколько месяцев назад вошла сама, а выносили меня уже на руках, без сознания, потому что я тогда выпила "яд".