- Как ты, моя малышка? - ласково спросил Терджан, как всегда, усадив меня к себе на колени, обняв и нежно погладив по животу.
- Устала немного, - честно ответила я. - Вроде бы ничего не делала, а сил нет...
- Это нормально, ты ведь носишь ребёнка. Останься тут, я прикажу принести чего-нибудь лёгкого, а сам быстро поужинаю в столовой и вернусь к тебе.
Я молча кивнула, старательно скрывая радость от того, что не придется снова видеть их. От созерцания этих лиц у меня портится аппетит. Мой прекрасный, почти зверский аппетит...
Терджан отсутствовал намного дольше, чем обещал - я успела и поесть, и принять душ, и переодеться три раза, выбирая достойную моего господина сорочку - и в дурном настроении.
- Почему ты не сказала, что Зойра приходила сегодня утром отчитывать тебя? - спросил он нахмуренно, не обращая внимания на мой соблазнительный наряд.
Я тяжело вздохнула:
- Не хочу, чтобы ты участвовал в этих глупых разборках. Довольно тебе забот о бизнесе.
Лицо Терджана дрогнуло, оно попыталось приобрести оттенок признательности, но муж взял себя в руки и снова нахмурился:
- Ева, это не умно! Ты беременна, тебя сейчас нужно беречь как никогда, а она нападает. Ты не должна это терпеть, я не хочу, чтобы ты терпела. Я хочу защищать тебя от всего, даже если опасность находится внутри нашего дома.
- Ты думаешь, Зойра опасна для меня?
- Нет... конечно, нет. Я имел в виду опасность для твоего настроения, душевного равновесия...
- Да, - пробормотала я. - Честно говоря, я бы не отказалась немного отдохнуть от этих интриг...
Оказалось, что мои слова не остались незамеченными. В конце недели Терджан повёз меня... в охотничий домик у моря. Я глазам своим не поверила, когда увидела обрывистый берег и знакомый силуэт здания с высоким забором и большим балконом на втором этаже.
- О, любимый... - прошептала я, потому что горло перехватило от радости, и поцеловала мужа в щеку. - Какое счастье... мы проведем здесь все выходные?
Он с наслаждением принял мою ласку и нежные слова, но покачал головой:
- Я думаю, это маловато для восстановления душевного равновесия. Я проведу здесь с тобой выходные, а потом оставлю на попечение Расима. И вернусь через неделю.
Я в изумлении уставилась на супруга:
- Я так скоро надоела тебе?
Он тут же нахмурился:
- Ева, это не смешно!
- Месяц назад ты утверждал, что один день без меня для тебя невыносимо долог.
- Ничего не изменилось. Но твое хорошее настроение и ваше с малышом здоровье важнее, чем моя тоска.
Мы провели восхитительный уик-энд вдвоем: купались, ели морепродукты, которые сами же и готовили - в качестве развлечения - и много-много времени проводили в постели. Конечно, не все это время занимаясь любовью: Терджан очень переживал за то, чтобы не навредить ребенку, поэтому предпочитал просто обниматься, делать друг другу массаж и играть в забавные, но познавательные игры. Например, он целовал меня в разные части тела и называл их на своём языке, а я повторяла. От этого отдыха я быстро приобрела цветущий вид, а мой муж снова стал выглядеть по-настоящему счастливым.
В воскресенье вечером он уехал домой, в наше осиное гнездо, оставив меня, как и обещал, на попечение моего дорогого Расима. Старик нисколько не изменился за то время, что мы не виделись. Все те же белые рубахи, старомодные штаны и темно-бордовый, расшитый узорами жилет.
Расим смотрел на меня очень по-доброму, но в то же время хитро и как бы журил взглядом: мол, ах ты, чертовка-вертихвостка, как высоко забралась! В его обращении со мной, конечно, прибавилось почтения, но не слишком много, зато покровительство расцвело пышным цветом.
- Будем учить язык! - заявил он с места в карьер, когда я вернулась в гостиную, грустно-задумчивая из-за расставания с мужем. - Это самое первое дело.
И в самом деле взялся за меня очень активно. Каждый предмет, который оказывался у меня в руках, когда Расим был рядом, каждое моё действие, каждый цвет и запах он называл на своем языке. Устав от обилия непонятных, уже не помещающихся в голову звуков, я умоляла его прекратить, но он не слушал:
- Всё равно останется! - заявлял мой учитель, указывая пальцем на свой лысый висок.
И я в самом деле стала замечать серьезный прогресс. Через пару дней уже могла назвать почти любой предмет или блюдо на обеденном столе. Сказался, конечно, тот факт, что я и раньше, год назад, учила их названия, но и теперь Расим очень помогал. Мы с ним сроднились - почти как отец и дочь - и где-то к середине недели я решилась поделиться с ним своей печалью. Вооружилась смартфоном, чтобы точнее выражать мысль и понимать ответ, и поведала наставнику о своих проблемах со старшими жёнами. Он понимающе покачал головой, растянул тонкие старческие губы в мудрой и бесконечно терпеливой улыбке.