- Он такой белый, - нахмурившись, сказала она, но в её тоне не было неодобрения - скорее, недоумение. - Похож на тебя.
- Да, - улыбнулась я. - Мой мальчик... наш...
- Надеюсь, ты не собираешься крестить его в свою веру? - холодно поинтересовалась Зойра, но в её голосе ясно слышалось беспокойство. Она считает, что я околдовала нашего господина, и он готов исполнить любую мою прихоть, какой бы безумной, с её точки зрения, она ни была.
- Нет, - искренне ответила я. - Мы с господином давно договорились, что наши дети будут преданы вашему Богу.
Зойра заметно выдохнула, а потом произошло нечто невероятное: я впервые увидела улыбку на лице этой суровой, властной женшины. Не презрительную ухмылку, не злорадство, а именно радость. Чистую и настоящую. Зойра отдала мне малыша и напоследок провела рукой по его маленькой пушистой головке.
- Спасибо, - негромко и немного хрипло сказала самая старшая жена и покинула комнату, тихо прикрыв за собой дверь.
Через день мы с Хаджи вернулись домой, под присмотр уже своего семейного доктора. Всю следующую неделю женская часть населения нашего дома нянчилась с моим маленьким сыночком и со мной, обучая меня премудростям ухода за новорожденными. Потом приехала моя мама - она хотела успеть к родам, но как и муж, немного промахнулась. Она была в полном восторге от своего нового внука и того комфорта и заботы, в которых он растёт.
За сим позвольте откланяться, надеюсь, мы с вами ещё встретимся на страницах моих воспоминаний о тех чудесных событиях, что не раз перевернули с ног на голову всю мою жизнь.
PS. Старые жёны признали моё право называться членом семьи, особенно в этом помогло моё смиренное согласие на воспитание наших с Терджаном детей в традициях их религии. Мне позволили общаться со всеми остальными детьми и проводить время на женской половине. Зойра и Айша перестали смотреть на меня волчицами, и мы зажили не без приключений, но вполне мирно.
Тайна происхождения матери Терджана ещё долго будоражила наши с мужем умы, но это уже совсем другая история...