Ожидаемо дорога вывела к Орудийной бухте. Небольшая-то она небольшая, но место самое людное, рядом городской рынок, а из самой бухты отправляются катера на северный берег. Может прокатиться на ту сторону? На борт должны пустить, если попросить… наверное. Все же передумал, не стоит надолго из дома отлучаться, не хотелось бы, чтобы мои узнали о том, что я нашел возможность уходить из дома, когда мне хочется.
Пересек площадь, не торопясь потрусил к бухте. У стоящего у пирса катера стояла небольшая очередь пассажиров, предъявлявшая билеты матросу.
Дальнюю часть причала оккупировали пожилые рыбаки. Ожидаемо рядом с каждым сидели, где парочка, а где и три-четыре кота.
Воспользоваться, что ли? Подошел к рыбаку, рядом с которым отиралось пара полосатых котов, сел третьим. Пенсионер покосился, отвлёкшись на минуту от созерцания поплавка, но возражений не высказал. За мной подсела черная пушистая кошка. Решил пропустить даму вперед, получив еще один взгляд рыбака, на этот раз озадаченный. А кошка ничего, сразу сообразила, пересела поближе к угощению.
Ждать особо не пришлось, рыбак постоянно таскал рыбёшку, так что я уже через минут десять получил свою порцию. Муркнул в качестве благодарности, усевшись неподалеку, принялся аккуратно кушать. А вкусно! Впрочем, я на севере строганину очень уважал. Берешь хорошо промороженного жирненького хариуса и то-о-оненько так ножом тушку строгаешь. Потом берешь ломтик и в перчик с солью его или в соус окунаешь и в рот. А нежная сырая рыба прямо на языке тает. Эх, хорошо, а уж под холодную водочку, так первейшая закуска.
Бычок, конечно, не хариус и не омуль, но тоже хорошо, свеженький. Все-таки вкусы у меня нынче совсем не людские. В общем, умял я с удовольствием рыбешку, остатки в воду столкнул – нечего мусорить, пусть лучше мальки сожрут.
Опять получил внимательный взгляд от рыбака. Суровый такой дядька лет под семьдесят, лицо, словно топором вырубленное, а глаза неожиданно добрые, усмешкой щурятся, не удивлюсь, если моряк бывший. Подозвал он меня, еще рыбешку подает. Я уже наелся, но отказываться неудобно, от чистого сердца человек дарит. Муркнул, подхватил малька за хвост, да и пошёл. Остановился у другой котячьей очереди, отдал рыбёшку котёнку. Что характерно, никто возражать не стал, остальные мурзики даже усами не повели.
Хорошо здесь! Воздух с моря солью и дальними странствиям пахнет. О, кто-то деньги потерял – ветер потащил мимо двухсотрублёвую купюру. Поймал её зубами, не пропадать же добру. Куда бы потратить? Рейсовый катер уже отошёл, на его месте люди грузились на экскурсионную посудину. Прогулка по Большой бухте всего на полчаса, насколько помню. Подошел к сходням, сдавленно мяукнул – купюра во рту мешает.
Лом и Врунгель - оба двое
Молоденький матросик у сходен, поразительно напоминающий старшего помощника Лома из мультика про капитана Врунгеля, совершенно серьезно обратился ко мне:
- Не, дорогой, у нас по билетам только. Есть у тебя билет?
Так хотелось сказать ему про усы, лапы и хвост, но вместо этого задрал голову, протягивая деньги. Тот взял.
- Маловато будет, билет четыреста.
- Молодой человек, так он в десять раз меньше человека. Несправедливо полную стоимость брать, тем более за детский билет он точно заплатил, а я вам как ветеринар заявляю – этому коту не больше года, совсем детский возраст, - это уже интеллигентного вида дедок из очереди.
Экскурсанты как по команде радостно заржали, радуясь бесплатному представлению.
- Что такое? – я так понимаю это капитан гордой посудины. На таких экипаж небольшой – рулевой, да матрос для представительности. Ну и парочка – капитан натурально на Врунгеля смахивает. Ну, если у них еще и катер «Бедой» назван… тогда молчу в тряпочку. По идее он и не капитан – рулевой, но туристам нравится, когда морской волк за штурвалом, приходится соответствовать. То-то у него на кителе столько нашивок.
- Животным нельзя!
- Так это, Николаич, заплатил Барсик. Он хоть и не полосатый, но может тоже из этих, которые о морях мечтают! – матрос показал купюру капитану, пояснив – Сам притащил и отдал.
- Ты, как, мечтаешь? – это он уже мне.
- Мряу, - подтвердил я, мол, железно, только об этом и думаю.
- Мечтает, товарищ капитан! – отчеканил Лом, еще и руку к бескозырке приложил, клоун. И ведь даже не улыбается, переводчик с кошачьего.
Врунгель зафыркал так, что хороший конь бы обзавидовался: