- За час.
- А за полтора тогда они сколько прокопают?
- Не знаю-ю-ю, - внук всхлипывать начал.
- О-о-о, лодырь. Ну, смотри, полтора часа это что?
- Поздно?
- А-а! Это полдвенадцатого на часах поздно, всем спать пора, мне завтра в семь подниматься! – Ирина уже орет в голос.
- Иди, занимайся со своим сыном! А уже не могу! – ну, вот и мужу досталось.
- Ну, смотри, - теперь голос Сергея послышался, - Полтора часа – это ведь что? Это один целый час и еще его половина. Значит, сколько прокопают землекопы?
- Пап, а зачем они вообще копают? Пусть экскаватор возьмут!
- Нет у них экскаватора, учились плохо, теперь зарплата маленькая, вот и корячатся в поте лица! – о, уже и папа гневаться начал.
- Ты вообще хоть знаешь, что такое землекоп?
- Это, ну, типа коп, как робокоп, только землекоп, - последние слова почти потонули в рыданьях.
- Интересная версия, но нет, это человек, который занимается копанием земли, специалист по лопате. И ты им явно станешь, раз не хочешь учиться.
- Не хочу землекопом, я гонщиком буду!
- Дворником этот лодырь будет! – опять Ирина подключилась, - Иди отсюда.
Так, опять смена действующих лиц. Это она мужу. Папа выбыл из учебного процесса, как не оправдавший высокого доверия и отвлекающийся на пустяки. Папа спорить не стал, а тихонечко отошел в сторону. Это правильно, сынок, женщинам, когда они во взвинченном состоянии лучше не перечить.
- Ну, вот, представь, это ведь просто. Они прокопали семь метров траншеи за один час. А за половину они сколько выкопают?
- Половину?
- Правильно! А половину от чего?
- От траншеи?
- Неделю гулять не пойдешь! – невестка чуть на ультразвук не перешла. Так соседей перебудить можно, начнут в стены стучать.
Ирина помолчала, приходя в себя.
- От семи метров половина, неуч! От семи метров.
- И сколько половина от семи? – папа решил свою лепту внести.
- Пять? – тоненько так внук вопрошает, с надеждой.
- Много.
- Четыре?
- Ого! У нас тут лотерея пошла. Нет, тоже много.
- Три?
- Мало.
- А-а-а! Вы надо мной издеваетесь! Я, наверное, не ваш сын, вы меня у цыган украли!
- Что? Ты? Несешь? Как? Тебе? Не стыдно? – Ирина слова чеканит, похоже, из последних сил сдерживается. Подышала тяжело (мне слышно, у меня слух тонкий).
- Между тремя и четырьмя что находится?
- Полчетвертого.
- Наконец-то! Только не полчетвертого, а как надо записать?
Леша опять завис, с трудом пытаясь понять, что от него добиваются.
- Да, три тридцать! – прорезался голос великого математика Сергея. Ну, понятно теперь, в кого выдающиеся математические способности у Лешки.
- Пиши, - снова голос Ирины – Три, запятая, тридцать. Тьфу ты! Какие три тридцать, подсказывальщик? Три и пять десятых!
- А я чего? – Сергей оправдываться начал, - Я даже не понял о чем ты.
- Не понял он, твой сын, занимайся с ним.
- Ты сама сказала, что объяснишь! Можно я спать пойду?
- Ша! Никто никуда не пойдет! Я сказала! Учимся до упора всей семьей! Так, записал? Ага, - похоже, проверяет тетрадь, - Записал. Молодец! Теперь сложи три и пять десятых и семь. Сколько вышло?
- Десять и пять десятых.
- Правильно, сынок! Все, задачу решили.
- Ура! – внук опять всхлипывать начал, но теперь уже от счастья, - Я спать хочу.
- Сейчас все пойдем спать, - а женский голосок вдруг стал ласковый, буквально сиропный, аж подозрительно стало и я так подозреваю не только мне.
- Но сначала выучим стихотворение!
Ну, вот, я так и знал, больно уж медовые интонации были. И два голоса, мужской и детский хором в ответ:
- У-у-у! [1]
Со стихотворением они мучились еще полчаса, через слезы, мольбы, обещания выучить завтра вот честно-честно. Кое-как на упрямстве невестки завершили. Ну, как закончили, еле-еле, с запинками и зависаниями стих был продекламирован.
На сем процесс подготовки к школе было решено считать закрытым. Леонид торжественно пообещал утром повторить произведение, чтобы получить не менее четверки. Ну-ну, посмотрим, как он выполнит клятву.
Сын с внуком тут же умотали по койкам, а Ирина решила чаи погонять для успокоения нервов. Налила себе настой ромашки, я-то чувствую, запах такой характерный. Сидит в кресле, прихлебывает из чашки. Я подумал и на коленки к ней полез. Пристроился, замурчал, ей сейчас надо успокоится, а кошачье мурчание – оно не хуже валерьянки действует.
И точно, смотрю, расслабилась, успокоилась, одной рукой меня гладит, второй чашку держит. Допила, глазки совсем сонные стали. Подняла она меня, в нос поцеловала, да и пошла спать.