Затем на меня накатила волна паники. Глаза у Map ни были открыты. Один из зрачков казался невероятно огромным и занимал пол глаза. Ее защитные очки, перчатки, шапка — все слетело в процессе падения. Температура на улице была ниже двадцати градусов. У Марни порозовели щеки и кончик носа. Мороз пока не был проблемой — но только пока. Подъемник остался далеко, едва в пределах слышимости. Я закричал, призывая на помощь. «Скорее, скорее! — орал я. — Она без сознания! Патруль! Сюда»! Снова и снова, без конца. Во время уик-энда здесь много приезжих. Может быть, кто-нибудь меня услышит? Я наклонился над Марни и умолял ее очнуться. На теле у нее не было ни царапины, хотя Марни здорово проволокло по скалам. Я поцеловал ее в щеку. «Марни, Марни, это я, Сэм. Почему ты лежишь? Хватит уже. Нам надо выбираться отсюда». Я надеялся, что она откроет глаза и рассмеется или выругается. Мне начинало казаться, что Марни холодно; я как мог тщательнее запахнул на ней одежду, натянул ей на руки свои перчатки и снова принялся звать на помощь. Из груди Марни вырывались жуткие хрипы, но она, по крайней мере, дышала. И я сказал себе, что все обязательно будет хорошо.
Откуда-то вдруг вынырнул патрульный в черной куртке.
— Привет. Я — Том? — сказал он. В его голосе прозвучала какая-то вопросительная интонация, словно он не был уверен в собственном имени. — Что случилось?
— Она разбилась. Упала, и ее протащило вон по тем скалам. Она ударилась о камень и о деревья. Потеряла сознание…
— Вы серьезно? Правда? — растерянно переспросил Том. Его глаза стали круглыми от ужаса. Он хотел помочь, но не знал как. У него не было рации, и он не знал, что делать. Вообще. Полный ноль. Мы стояли над Марни — два беспомощных идиота. Мне хотелось наорать на этого Тома, но я сдержался. Он был не виноват. Парень был перепуган до дрожи, его бледное лицо сделалось чуть ли не зеленым. Он подошел к Марни и упал вниз с обрыва, футов на десять, ударившись о дерево.
— Почему у вас нет рации?
— Нам не выдают, — сказал он, пытаясь подняться на ноги, и залезть обратно. — Все равно горы перекрывают связь.
Я приоткрыл лицо Марни и показал ему. А смысл?..
Мы еще некоторое время покричали, призывая на помощь. Том и я стояли плечом к плечу, беспомощно созерцая деревья, горы, искореженное тело Марни, распластанное на снегу. Казалось, минула целая вечность. Наконец, появился лыжный патруль. Сначала один, потом и второй. Брен и Брент. «Сколько времени она пребывает в таком состоянии? Вы видели падение? Как это произошло? Вы были с ней вместе? Кто вы? Как ее имя? Где ее лыжи?» Третий патрульный спустился с вершины Сатанинской Пасти, волоча за собой санки. Он ехал со всей возможной осторожностью, стараясь не разбиться сам и не разбить кислородные баллоны. На его нагрудной табличке было написано: Брент.
Я поддержал санки. Спасатели распрямили тело, на счет «три» переложили его на пластиковую доску и привязали. Потом положили Марни на санки, накрыли одеялами и сказали, что хрипящей звук может означать повреждение легкого. Медленно и осторожно процессия направилась вниз. Один из спасателей ехал впереди, держа санки за ручки; второй двигался сзади, следя, чтобы тело не сместилось. Видимо, я должен был отправиться вместе с ними, но я просто стоял на одном месте, глядя им вслед. Разумеется, догнать их не составляло труда. Я никак не мог осознать, что там, внутри этого маленького кокона, — лежит Марни. Это мне положено находиться там, мне. Я был безрассудным лихачом, виновником аварий и катастроф, это я постоянно бился головой об деревья. Она была более осторожной, рассудительной. Но именно я съехал вниз без сучка без задоринки, в то время как…