- Если хотите, приготовлю и завтрак, - сказала я, решив быть доброй до конца и поставив перед колдуном фарфоровую чашечку.
- Обойдусь, - сказал он, наливая кофе и продолжая на меня поглядывать.
- Тогда прошу меня простить, я приготовлю что-нибудь для себя, - я поклонилась коротко, как заправская прислуга. – Моя матушка говорила, что для дамы самое главное – позавтракать с утра, это улучшает цвет лица и преуменьшает количество желчи в печени.
Бог мой, что за чепуху я говорила! Но мне было не по себе под пристальным взглядом, и я старалась хотя бы бессмысленной болтовней сгладить невежливое молчание графа Близара. Глаза у него были синие – только сейчас я разглядела это в неверном свете зимнего утра. Это красиво и необычно – синие глаза. Синие, прозрачные… как лед.
- Готовь, - сказал колдун, не сделав ни глотка. – Только не поджарься, дама. А потом начинай уборку в зале, если хочешь получить пять талеров.
Было жестоко все время напоминать мне об этих деньгах, но я промолчала, хотя достало бы ответить что-нибудь презрительно-холодное, показать, что не только снежные колдуны умеют бросаться колкостями.
Но я промолчала, а Близар поднялся, запахнул халат и ушел, показав мне в сторону зала, где вчера вечером я обогревалась у камина.
- Какие мы… ледяные, - сказала я презрительно, когда он, разумеется, уже не мог меня услышать.
На всякий случай я приготовила две порции жареных яиц с беконом и гренок с сыром, но колдун больше не появлялся. Я с аппетитом позавтракала, выпила кофе со сливками, которые обнаружила в фарфоровом молочнике, и отправилась сражаться с пылью и грязью графского замка.
Возле камина меня поджидало ведро, метла и куча тряпок. Что ж, пора применить науку мачехи себе на пользу. Ведь мачеха считала, что главное для благородной девицы – не спасовать перед жизненными невзгодами, буде такие случатся с ней завтра или послезавтра. Самое интересное, что она почему-то была твердо уверена, что невзгоды будут ожидать только меня, а Мелиссу обойдут стороной, поэтому пока я выгребала золу из каминов, Мелисса пила чай с пирожными, а когда я была занята весьма нужным для внучки барона занятием – приготовлением еды или мытьем полов, Мелисса благополучно отправлялась в гости к подругам или отдыхала в гостиной, почитывая любовный роман, украденный у гувернантки Тиля.
Вооружившись тряпкой, я первым делом смахнула пыль с мебели. Каминная полка, столешница, подлокотники кресел… Наконец я добралась до огромного зеркала в углу. Вопреки обычаям этого дома, зеркало висело на стене ровно, не искажая пространство. Я провела по нему тряпкой, снимая толстый слой пыли, и оно тут же хрустально засияло, отразив камин, кресло, статуэтку ангелочка и меня…
Но нет… не меня…
Из зеркальной глади смотрело совсем чужое лицо.
Бледное, с застывшим взглядом… Белые волосы шевелятся, как полосы тумана…
Это была девушка… Примерно, одного со мною возраста…
Я разглядела даже жемчужное ожерелье в два ряда и серьгу-подвеску, полускрытую кокетливо завитым локоном. Но ее глаза… Пустые, без блеска, мертвые…
Отшатнувшись от зеркала, я зажала рот рукой, сдерживая крик. Сделала назад шаг, другой, а потом опрометью бросилась вон из зала.
5
Никогда еще мне не приводилось видеть призраков. И это оказалось страшно, очень страшно! Сердце колотилось, как безумное, а дыхания не хватало, и я только разевала рот, как рыба, вброшенная на берег.
Не знаю, куда бы я побежала, но оказавшись в коридоре попала прямо в объятия колдуна.
Собственно, не в объятия – обнимать меня он не собирался, но я врезалась в него на бегу, и ему ничего не оставалось, как обхватить меня за плечи.
- Что случилось?! – встревожено спросил он.
В любое другое время я не позволила бы себе подобной вольности, но сейчас, прижалась к нему всем телом, стуча зубами. Я не могла произнести ни слова, и только почувствовала, как тяжелая мужская ладонь легла мне на затылок, поглаживая, утешая, совсем как в моем сне.
- А ты вовсе не замарашка, - услышала я голос колдуна – непривычно мягкий, бархатистый. – Миленькая… и грудки очень даже ничего.