— Патенты, — наконец произнес он. — На все это нужны патенты. Международные.
— Уже поданы через подставных лиц в Швейцарии и Америке, — ответил я.
Он кивнул, оценив мою предусмотрительность.
— Деньги, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — С этого дня у тебя полный и неограниченный доступ ко всем активам семьи Орловых. Не как к карманным деньгам, Саша, — он посмотрел на меня с невиданной ранее серьезностью, — а как главе нашего главного проекта. Отныне все, что мы имеем, будет работать на Орлов-град.
Это была полная и безоговорочная капитуляция. И одновременно — коронация. В этот момент я перестал быть младшим сыном. Я стал центром силы, вокруг которого теперь будет вращаться вся семья.
Мы возвращались в мой дом в наступивших сумерках. Я снова сам вел автомобиль, но на этот раз ехал медленно, давая им возможность рассмотреть город в свете тысяч электрических огней. Улицы были чистыми и оживленными. Из окон домов лился теплый свет. Мы проехали мимо большого здания, из которого доносились звуки музыки и смеха — это был Рабочий Клуб, место отдыха и досуга. Мимо школы, где даже вечером в некоторых классах горел свет — там шли курсы повышения квалификации для взрослых. Мимо детского сада с большой, хорошо оборудованной игровой площадкой.
Люди на улицах выглядели… иначе. Не так, как рабочие в Петербурге. На их лицах не было печати усталости и безнадеги. Они были опрятно одеты, шли уверенно, многие — целыми семьями. Мужчины не шатались пьяными, женщины не выглядели забитыми. Они здоровались с проезжающим автомобилем — не с подобострастием холопов, а с уважением и какой-то светлой гордостью. Они узнавали меня за рулем, и их лица озарялись искренними улыбками.
— Они… счастливы, — пробормотал Петр, глядя на группу молодых людей, смеющихся у входа в библиотеку. — Я никогда не видел таких рабочих. У нас в университете марксисты постоянно твердят об угнетении пролетариата, о зверином оскале капитализма… А это что?
— Это правильный капитализм, — ответил отец, не отрывая взгляда от панорамы города. Его голос был тверд. — Капитализм, где главная инвестиция — это человек. Сытый, здоровый, образованный и лояльный работник принесет в сто раз больше прибыли, чем загнанный и нищий раб. Саша… ты инстинктивно понял то, до чего лучшие умы мира доходят десятилетиями.
Николай молчал, но его взгляд был цепким. Он смотрел не на семьи, а на мужчин. На их выправку, на отсутствие сутулости, на ясный взгляд. Он оценивал человеческий материал.
— Из них получатся превосходные солдаты, — наконец произнес он. — Дисциплинированные, сильные, и… верующие. Верующие в тебя. Это страшная сила, брат.
Мой дом стоял на небольшом возвышении, с видом на реку и заводские корпуса на другом берегу. Двухэтажный, из красного кирпича, без архитектурных излишеств, но основательный и добротный. Внутри все было так же: функциональная мебель из темного дуба, паркетные полы, современная сантехника с горячей и холодной водой, и, конечно, телефонный аппарат на столе в кабинете.
Мы прошли в гостиную, где уже был накрыт стол. Простая, но сытная еда: жареное мясо, печеный картофель, свежий хлеб из нашей пекарни, овощи из моих теплиц.
Мы ели в молчании. Напряжение спало, сменившись тяжелой задумчивостью. Каждый переваривал увиденное, примеряя новую реальность на свой мир.
Первым заговорил отец, отодвинув тарелку.
— Итак, Александр. Давай начистоту. Как? — он не повышал голоса, но вопрос прозвучал как удар гонга. — Не нужно рассказывать мне про «усовершенствованные плуги». Я говорю о другом. Как ты за пять месяцев построил город на болоте? Откуда эти люди, которые смотрят на тебя, как на икону? Откуда технологии, которых нет даже у Круппа в Германии? Я не поверю в сказки про гениального мальчика-самоучку. Я твой отец, и я хочу знать правду. Или хотя бы ту ее часть, которую я смогу понять.
Братья замерли, глядя на меня. Это был ключевой момент. Ответ определит все. Я не мог сказать им о магии. Их разум, их мировоззрение просто не выдержало бы этого. Нужна была легенда. Достаточно правдоподобная, чтобы в нее можно было поверить, и достаточно туманная, чтобы не вдаваться в детали.
Я сделал паузу, собираясь с мыслями.
— Хорошо. Вы правы, одними чертежами такого не добиться. Здесь сошлось несколько факторов. Во-первых, технологии. Я не изобретал все с нуля. Последние годы я тайно, через доверенных лиц, скупал за границей самые передовые патенты, часто те, которые считались слишком сложными или нерентабельными. Я их упрощал, адаптировал и комбинировал. То, что вы видели — это синтез лучших американских, немецких и швейцарских идей, доведенный до ума здесь.