— Это объясняет станки. Частично. Но не скорость строительства, — нахмурился отец.
— Во-вторых, организация труда. Я применил так называемый поточный метод, но в строительстве. Каждый блок работ выполняется специализированной, заранее обученной бригадой, которая переходит с объекта на объект. Плюс, использование новых строительных материалов — стандартизированных железобетонных блоков, которые производятся здесь же, на заводе. Это как собирать дом из детских кубиков. Очень быстро и эффективно.
— А люди? — подал голос Николай. — Я видел их глаза. Так не смотрят на простого заводчика.
— Это третья, и самая важная часть. Система мотивации, — я посмотрел на каждого из них. — Я даю им не просто зарплату. Я даю им то, чего у них никогда не было и не могло быть: безопасность, достойное жилье, бесплатную медицину, образование для детей и, главное, — чувство собственного достоинства и причастности к большому делу. Я искоренил пьянство и воровство не запретами, а созданием условий, в которых это стало невыгодно и стыдно. Они не рабы, они — соратники. И они платят мне за это абсолютной лояльностью. Их вера в меня — это их вера в свое будущее.
Я замолчал. Легенда была стройной. Она не объясняла чудесного исцеления или мгновенного появления грамотности, но эти детали были известны только мне. Для внешнего наблюдателя, такого как мой отец, эта версия звучала как дерзкая, но гениальная управленческая стратегия.
Отец долго смотрел на меня, и я видел в его глазах борьбу. Он, прагматик до мозга костей, чувствовал, что я что-то недоговариваю. Но результат был перед ним. Результат, который можно было измерить в тоннах стали, тысячах винтовок и миллионах рублей прибыли. И этот результат был слишком соблазнителен, чтобы копаться в его первопричинах.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Я принимаю это объяснение. Поточный метод, мотивация, патенты… Пусть будет так. Сейчас это не главное. Главное — что с этим делать дальше.
Он встал и подошел к окну, глядя на огни завода.
— Ты создал не просто завод, Саша. Ты создал прецедент. Автономная, высокотехнологичная экономическая зона с собственной, по сути, армией. Это… это меняет все правила игры. Мы больше не просто богатая семья промышленников. Мы — сила, с которой придется считаться. Сила государственного масштаба.
Он повернулся к нам. В его глазах горел огонь азарта, который я видел лишь несколько раз в жизни, когда он заключал особо рискованные сделки.
— Скрывать это дальше бессмысленно и опасно. Такое шило в мешке не утаишь. Слухи будут множиться, обрастать домыслами, и в итоге к тебе придут не с предложениями, а с обыском из Охранного отделения. Мы должны действовать на опережение. Мы должны сами представить Орлов-град миру. Но сделать это правильно.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я.
— Мы не будем кричать об этом на каждом углу. Мы устроим закрытую презентацию. Для избранных. Для тех, кто принимает решения. Министр двора, военный министр, великий князь Сергей Михайлович, который ведает артиллерией. Мы представим это не как твою частную вотчину, а как патриотический проект Орловых на благо Империи. Образцовый город будущего. Арсенал России. Понимаешь? Мы не просим, мы — дарим. И за этот дар получаем негласное право на полную автономию и поддержку на самом верху.
Николай загорелся.
— Отец прав! С такими винтовками и пулеметами Военное министерство нам любой грех простит! Я могу поговорить с командиром полка, он вхож к великому князю. Мы можем организовать показательные стрельбы для офицеров Генерального штаба. Они будут в восторге!
Петр тоже включился в игру, но со своей, юридической стороны.
— А правовой статус? Вся эта земля оформлена на подставных лиц. Город существует вне всяких правовых рамок. Любой уездный исправник может приехать и начать задавать вопросы. Нам нужен указ. Императорский указ о присвоении Орлов-граду статуса особой экономической территории или казенного завода под нашим управлением. Я могу подготовить проект такого указа, найти лазейки в законодательстве. Это будет мой дипломный проект!
Они уже делили шкуру неубитого медведя, но это был именно тот медведь, которого я им подсунул. Они видели мощь, прибыль, влияние. Они стали моими самыми активными и могущественными лоббистами.