Но я не спешил продавать автомобили всем подряд. Основной упор я сделал на внутренний рынок и государственные контракты. Мои грузовики и автобусы начали массово закупаться для армии и почтового ведомства.
Главным же моим проектом стало дорожное строительство. Имея бульдозеры, грейдеры, катки и асфальтоукладчики, я мог строить дороги с невиданной скоростью и качеством. Я создал артефакт — огромный стальной каток для уплотнения дорожного полотна. В его ось я вплел заклинания геомантии. Когда он проходил по щебню и асфальту, он не просто уплотнял их, а сплавлял в единый, невероятно прочный монолит. Такие дороги не боялись ни морозов, ни дождей, ни тяжелых грузовиков.
Первым делом я построил идеальное шоссе от Орлов-града до Петербурга. Затем, получив государственный контракт, моя «Дорожно-строительная компания Орловъ и Сыновья» начала прокладку трассы Петербург-Москва. Это был проект национального масштаба. Там, где раньше телега тащилась неделями, утопая в грязи, мои автомобили теперь пролетали за день.
Параллельно я расширял свою империю. В ста верстах к востоку, в глухих лесах, я основал второй город — Орлов-Авиа. Я не хотел смешивать авиационное производство с основным. Там, вдали от чужих глаз, я начал строить самолеты. Сначала — простые бипланы, похожие на «Фарманы», чтобы не пугать военных слишком резким скачком. Но в секретных ангарах уже шла работа над монопланами с закрытой кабиной и цельнометаллическим фюзеляжем.
Одновременно я развернул производство дирижаблей. Огромных, сигарообразных гигантов с жестким каркасом, наполненных безопасным гелием, который я научился производить в промышленных масштабах на своем химзаводе. Дирижабли я охотно продавал за границу — в Германию, Францию, Англию. Моя семья, используя свой новый статус и связи, распиарила их как «воздушные яхты» для богачей и «транспорт будущего» для перевозки грузов. Пусть европейские державы вкладываются в эту тупиковую, как я знал, ветвь воздухоплавания. Пусть тратят деньги и ресурсы, пока я в тишине строю настоящие военно-воздушные силы.
Два моих города, Орлов-град и Орлов-Авиа, были соединены между собой, а также с Петербургом и Москвой, сетью моих идеальных автомобильных дорог и новых железнодорожных путей, по которым уже бегали мои, более мощные и быстрые паровозы.
К концу лета 1892 года я перестал быть просто вундеркиндом или удачливым промышленником. В глазах мира я стал гением, демиургом, русским Эдисоном и Фордом в одном лице. Семья Орловых превратилась в одну из самых влиятельных сил в Империи.
Я стоял на балконе своего дома, глядя на огни ночного города. За несколько месяцев пустырь превратился в сердце индустриальной империи. Я вылечил Императора, изменив ход истории. Я дал своей стране технологии, которые опережали свое время на десятилетия.
Я добился признания, власти и почти неограниченных ресурсов. Но это было лишь начало. Большая игра только начиналась. И на доске, помимо моей страны, были и другие игроки. Игроки, которым очень не нравилось внезапное и стремительное усиление Российской Империи. Я это чувствовал. И готовился к следующему ходу.
Глава 6. Двойная игра
Сентябрь 1892 года
Лето, омывшее Орлов-град лучами славы и императорской милости, сменилось деловой осенней прохладой. Пыль от проезда высоких делегаций улеглась, газетная шумиха потихоньку стихла, превратившись из сенсации в общеизвестный факт. Семья Орловых, вознесенная на небывалую высоту, осваивалась в новом статусе. Отец, с головой ушедший в управление разросшейся финансовой империей, теперь принимал в своем петербургском кабинете министров и послов. Николай, получив внеочередное звание полковника и должность в Генеральном штабе, курировал поставки нового вооружения в армию. Петр, экстерном сдавший выпускные экзамены, уже работал в юридическом отделе нашего концерна, выстраивая правовую защиту наших активов.
Настала и моя очередь продолжить формальное образование. Мое решение, объявленное на семейном совете, вызвало шок даже у привыкшего ко всему отца. Я заявил, что буду поступать. Не в один, а сразу в два университета: в Санкт-Петербургский технологический институт и на юридический факультет Императорского Санкт-Петербургского университета.