— Благодарю за сотрудничество, Шон, — сказал я, возвращаясь на свое место. — Теперь, когда мы все выяснили, у вас есть выбор. Вы можете сгнить в одной из наших сибирских тюрем, и ваша семья никогда не узнает о вашей судьбе. Или вы можете вернуться в Петербург и стать моим человеком. Вы будете передавать сэру Реджинальду ту информацию, которую я для него подготовлю. А взамен ваша семья в Дублине будет получать ежемесячное пособие, которое позволит им жить безбедно.
В его глазах промелькнул страх, сменившийся отчаянием, а затем — проблеском надежды. Он был сломлен. Не физически, а морально.
— Я… я согласен, — прошептал он.
На следующий день сэр Реджинальд Кроули получил от своего лучшего агента первую порцию «секретной» информации. Чертежи «устаревшего» пулемета, данные о «проблемах» с производством броневой стали и слухи о «конфликте» юного гения Орлова с военным министерством.
Я начал свою большую игру. Игровое поле — весь мир. Фигуры — разведки великих держав. А я — игрок, который видит всю доску и знает правила, о которых противники даже не догадываются.
Пока мои двойники поражали профессоров в столичных университетах, я, настоящий Александр Орлов, сидел в сердце своей империи и плел паутину, которая скоро опутает всю Европу. Конец ознакомительного фрагмента? Нет. Конец только первого акта. Представление только начиналось.
Глава 7. Сибирский Гамбит
Ноябрь 1892 года
Академический мир Санкт-Петербурга пребывал в состоянии, близком к коллективному инсульту. В начале ноября, когда обычные студенты только-только втянулись в учебный ритм и готовились к первым промежуточным зачетам, тринадцатилетний Александр Орлов, промышленный магнат и «императорский вундеркинд», сдал экзамены за полный первый курс. Сразу в двух ведущих учебных заведениях Империи.
Мои доппельгангеры, безупречно отыграв свои роли, устроили настоящее показательное выступление. В Технологическом институте моя копия не просто отвечала на вопросы по сопротивлению материалов и теоретической механике, но и предлагала новые, более эффективные методы расчета напряжений в ферменных конструкциях, попутно выводя на доске формулы, которые профессора видели впервые. Седовласый ректор Кирпичёв, изначально настроенный сломать меня непосильной нагрузкой, после последнего экзамена молча подошел к моему двойнику, пожал ему руку и произнес лишь одно слово: «Феноменально».
На юридическом факультете происходило нечто подобное. Мой второй двойник, вступая в дебаты с корифеями римского права, цитировал по памяти целые разделы из Дигест Юстиниана, находя в них тонкие противоречия и предлагая трактовки, которые ставили в тупик даже самых маститых цивилистов. Он представил на кафедру уголовного права аналитическую записку на двести страниц «О необходимости реформирования пенитенциарной системы Российской Империи», которая была настолько глубокой и проработанной, что ее немедленно отправили на рассмотрение в Министерство юстиции.
Информация, полученная двойниками, непрерывным потоком вливалась в мое сознание. Я чувствовал удовлетворение. Цель была достигнута. Теперь у меня была почти годичная передышка от формальной учебы, а моя репутация гения была забетонирована дипломами и отзывами академической элиты. Я стал свободен.
Свободен для дела, которое беспокоило меня куда больше, чем сопромат и пандектное право.
На семейном ужине я объявил о своем решении.
— Я хочу взять небольшой отпуск, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более беззаботно. — Почти год я не вылезал из-за чертежей и книг. Хочу проехать на восток. Посмотреть Сибирь, может быть, добраться до побережья Тихого океана, заглянуть в Китай, Японию. Увидеть мир, пока есть возможность.
Отец нахмурился.
— Один? Саша, это опасно. Твое имя теперь известно всем. И не все желают нам добра.
— Именно поэтому я поеду инкогнито, — парировал я. — Небольшой поезд, минимум прислуги. Официально — молодой аристократ путешествует для расширения кругозора. Никто не будет знать, кто я на самом деле. К тому же, со мной будет охрана Антона.
Антон Сидоров, мой бессменный начальник службы безопасности, сидевший за столом, молча кивнул, подтверждая мои слова. Он был одним из немногих, кто знал, что на самом деле я не нуждаюсь в охране, но ритуал нужно было соблюсти.