Он обвел рукой строй девушек.
— Мы провели тщательный отбор среди всех прибывших поселенцев. Генетический, психологический, интеллектуальный. Мы отобрали самых здоровых, умных, красивых и волевых женщин. Затем, используя ваши технологии ментального программирования, мы загрузили в них необходимые знания и навыки. И, разумеется, привили им абсолютную лояльность. Лояльность к нам. И к вам, наш великий Создатель.
Он открыл передо мной дверь лимузина.
— Прошу, садитесь. Нас ждет экскурсия по городу. И банкет в вашу честь. Уверен, вам понравится. Мы очень старались.
Я заглянул в салон лимузина. Он был обит белой кожей и красным бархатом. Напротив дивана для пассажиров стоял мини-бар с хрустальными графинами. И на двух откидных креслах сидели еще две девушки. Близняшки-скандинавки с платиновыми волосами и глазами цвета льда. Они были одеты в строгие деловые костюмы, но юбки были вызывающе короткими. Увидев меня, они поднялись и сделали изящный книксен.
— Это мои личные помощницы, — пояснил Ганс, усаживаясь рядом со мной. — Инга и Хельга. Они введут вас в курс всех дел.
Я молча сел на мягкий диван. Дверь захлопнулась с глухим, солидным щелчком. Машина плавно тронулась с места. БТРы заняли свои места впереди и сзади. Кортеж выехал с вокзальной площади на широкий, идеально ровный проспект.
Город был великолепен. Архитектура в стиле ар-деко, широкие зеленые бульвары, сияющие витрины магазинов, бесшумные электрические трамваи. Все было чище, новее и, как мне показалось, даже более продуманно, чем в моем Орлов-граде. Но что-то было не так. Везде были женщины. Они вели трамваи, патрулировали улицы в элегантной полицейской форме, сидели в уличных кафе. Мужчин я видел лишь изредка — они в рабочих комбинезонах разгружали грузовики или работали на стройках. И выглядели они… какими-то потухшими, лишенными инициативы.
Я смотрел в окно, а в моей голове билась одна мысль. Мои двойники, обладая моим интеллектом, моими знаниями и почти неограниченными возможностями, не просто выполнили мою задачу. Они творчески ее переосмыслили. Они строили не просто города-утопии. Они строили гинекократию. Мир, управляемый женщинами. Амазонки XXI века посреди сибирской тайги XIX-го.
И я, их Создатель, сидел в бронированном лимузине, окруженный фанатично преданными мне красавицами, и чувствовал себя самым главным идиотом во всех своих бесчисленных жизнях. Я хотел создать порядок, а породил нечто совершенно новое, непредсказуемое и, возможно, гораздо более опасное, чем любая внешняя угроза. И теперь мне предстояло выяснить, что именно задумали эти ухмыляющиеся копии меня самого. И какую роль в их планах они отвели своему оригиналу. Нервный тик в глазу не проходил. Это будет очень, очень долгая «инспекционная поездка».
Глава 8. Наследие Создателя
Ноябрь 1892 года
Лифт, в котором мы поднимались, был сам по себе произведением искусства и чудом инженерной мысли для этого времени. Бесшумный, стремительный, с кабиной, отделанной полированным красным деревом и зеркалами в тонких латунных рамах. Антон Сидоров, мой верный телохранитель, стоял в углу, сжимая в руке шляпу, и с плохо скрываемым изумлением разглядывал индикатор этажей — ряд светящихся цифр, сменявших друг друга с невероятной скоростью. Для него, человека своего века, даже сам факт существования четырнадцатиэтажного здания посреди сибирской тайги был за гранью понимания. Для меня же это был лишь очередной штрих к картине тотального безумия, в которую я, кажется, сам себя и вписал.
Мы поднялись на самый верх, в кабинет Ганса. Пространство было огромным, залитым светом из панорамных окон, занимавших всю стену от пола до потолка. С этой высоты город Заря-1 лежал как на ладони: идеальная геометрия проспектов, зеленые парки, аккуратные крыши жилых кварталов и дымящие трубы промышленной зоны на горизонте, чей дым, впрочем, тут же уносился и рассеивался какой-то системой очистки.
Обстановка кабинета была под стать его хозяину — моему двойнику. Смесь тевтонской строгости и гедонистического комфорта. Огромный стол из черного мореного дуба, на котором не было ни единой лишней бумажки. Идеальный порядок. Но рядом, в зоне отдыха, стоял громадный, обитый мягчайшей темно-коричневой кожей диван, на котором можно было бы улечься втроем, и низкий столик с внушительной коллекцией бутылок и хрустальных бокалов.