Я слушал и понимал, что моя утилитарная вербовочная машина превратилась в мощнейший политический инструмент. Каждый, кто пил из Чаши, получал не только исцеление и пакет знаний. Он получал и ментальную закладку. Не грубое подчинение, нет. Это была тонкая настройка. Симпатия к моим идеям. Лояльность к России как к великой державе. Неприязнь к разрушительным, революционным идеологиям. Мой «Грааль» стал прививкой от марксизма, анархизма и прочей заразы, которая уже начинала точить тело империи. Эти люди, занимавшие высокие посты, влиятельные и богатые, становились моими невольными союзниками. «Тихими бомбами», как я их прозвал, разбросанными по всем эшелонам власти. Они сами, искренне веря в правоту своих суждений, начали душить на корню любую подрывную деятельность. Агитаторы, пытавшиеся мутить воду на заводах, вдруг оказывались без поддержки. Подпольные типографии внезапно накрывала полиция. Деструктивные идеи просто увядали, не находя питательной среды в умах, которые уже были «продезинфицированы» моей магией.
— Хорошо, Степан Иванович, — сказал я, закрывая папку. — Продолжайте в том же духе. Не препятствуйте паломникам, но обеспечьте строгий порядок. И еще. В Орлов-граде и в Орлов-авиа необходимо развернуть строительство новых учебных заведений. Не просто школы для рабочих. Я хочу видеть полноценные Профессионально-технические училища и прикладной университет. Готовьте инженеров, техников, мастеров. Будущее поколение должно расти грамотным и преданным делу. Чертежи и учебные программы я предоставлю.
В феврале 1893 года в газетах прогремела новость: Государь Император Александр III, озабоченный состоянием военно-морского флота, объявил открытый конкурс на проект нового эскадренного броненосца для Балтийского флота. Это было неслыханно. Обычно такие заказы распределялись кулуарно. Но Император, человек прямой и ценящий дело, а не слова, решил встряхнуть адмиралтейское болото. К участию приглашались все верфи Империи, как казенные, так и частные. Призовой фонд был огромен, но главной наградой была честь и многолетний государственный заказ.
Вечером того же дня, когда я приехал домой из путишествия, за ужином отец, Дмитрий Алексеевич, отложив газету «Новое время», посмотрел на меня своим пронзительным взглядом.
— Саша, ты ведь построил верфь в своем Орлов-граде?
— Построил, тятенька, — ответил я, с аппетитом уплетая стерлядь.
— И корабли строишь? Сухогрузы, я слышал.
— И сухогрузы тоже.
— А военный корабль построить сможешь? — в его голосе прозвучал азарт. — Такой, чтобы всех умыть. Чтобы Государь ахнул.
Старшие братья, Николай и Петр, прыснули в салфетки. Идея, что их тринадцатилетний брат будет соревноваться с Балтийским заводом и Адмиралтейскими верфями, казалась им уморительной. Матушка обеспокоенно посмотрела на отца: «Митя, ну что ты, он же дитя, у него учеба…».
Я же отложил вилку и посмотрел на отца серьезно.
— Смогу, тятенька. И построю.
Через три месяца, в конце мая, на рейде Кронштадта стояли корабли-претенденты. Громоздкие, закованные в броню чудовища, похожие друг на друга как братья. И среди них — мой. Он казался пришельцем из другого века.
Назвал я его «Пересвет». Внешне он напоминал будущие линкоры типа «Севастополь» времен Первой мировой, но с элементами, которые появятся лишь на кораблях Второй мировой. Его корпус имел вытянутую, стремительную форму с «клиперским» форштевнем, что давало ему невиданную для броненосца скорость в 25 узлов. Вместо множества орудий разного калибра, создававших проблемы с пристрелкой, на «Пересвете» была реализована концепция «all-big-gun», как на будущем британском «Дредноуте». Двенадцать 305-миллиметровых орудий были размещены в четырех трехорудийных башнях — две в носу и две в корме, расположенные линейно-возвышенно. Это позволяло вести огонь из шести орудий прямо по курсу и на корму, и из всех двенадцати — на борт.
Но главным чудом была система управления огнем. На вершине ажурной треногой мачты располагался бронированный пост с оптическим дальномером невиданной точности, который я скопировал с немецких образцов времен Второй мировой. Данные с него поступали в «аналоговый вычислитель» — сложнейший механический прибор из сотен шестеренок и рычагов, который я материализовал магией в самом сердце корабля. Этот прибор автоматически рассчитывал упреждение, углы наводки и поправки на скорость своего корабля, скорость цели, ветер и даже вращение Земли. Наводчикам в башнях оставалось лишь совмещать стрелки на своих приборах.