На следующий день газеты вышли с огромными заголовками: «ТРИУМФ РУССКОГО ГЕНИЯ! НОВЫЙ БРОНЕНОСЕЦ ОРЛОВА ПОРАЗИЛ МИР!». На первой полосе была фотография: огромный, хмурый Император Александр III отечески положил руку на плечо невысокого тринадцатилетнего мальчика в студенческой тужурке. Мы оба смотрели в объектив. Два человека, меняющие историю России.
Еще один винтик в механизме величия Империи был вставлен и затянут. Ход истории изменился. И он уже никогда, никогда не станет прежним.
Глава 10. Империя нового века: Сталь, Хлеб и Слово
Август, 1893 год.
Мир финансов и промышленности напоминал спокойное море перед штормом. Ведущие промышленники Европы и Америки, подобно капитанам солидных, но неповоротливых галеонов, свысока поглядывали на редкие, кашляющие дымом «самобеглые коляски», считая их не более чем забавными и дорогими игрушками для эксцентричных богачей. Они не видели надвигающегося цунами, которое готовилось не просто изменить правила игры, а смести саму доску. Эпицентром этого тектонического сдвига был мой разум, работающий в сотнях параллельных потоков в черепной коробке четырнадцатилетнего подростка.
В моем главном кабинете в особняке на Английской набережной, который давно уже превратился в нервный центр глобальной операции, царила идеальная тишина, нарушаемая лишь тиканьем массивных напольных часов. Однако в моем сознании бушевала буря. Десятки моих доппельгангеров, неотличимых от обычных людей и разбросанных по всему миру, докладывали о результатах одновременно. Их отчеты не были словами — это были чистые потоки данных, мгновенно усваиваемые и анализируемые.
«Нью-Йорк. "Liberty Motor Cars" успешно завершила регистрацию. Первые сто экземпляров модели "Freedom-1" собраны и готовы к презентации. Акции размещены на бирже, начальный спрос превысил ожидания на триста процентов».
«Берлин. "Teuton Motorwagen Werke AG" получила все патенты. Модель "Stärke T-1" прошла испытания на полигоне в Баварии. Местные банкиры выстроились в очередь за миноритарным пакетом акций. Концерн Круппа выражает заинтересованность в лицензии на двигатели».
«Париж. "L'Étoile Filante Motors" арендовала выставочный зал на Елисейских полях. Модель "Élégance" вызвала фурор среди светской публики. Модный дом Ворта уже заказал три машины в эксклюзивном цвете».
«Лондон. "British Imperial Automotive Company" обеспечила контракт с Военным министерством на поставку штабных автомобилей для колониальных войск. Модель "Dominion" успешно прошла испытания в условиях, имитирующих индийское бездорожье».
«Орлов-Град, Сибирь. "Царь-Тракторъ" выпустил сотую единицу модели "Богатырь-1". Запросы от сибирских аграрных хозяйств превышают производственные мощности в десять раз. Заложен новый сборочный цех».
Это была моя стратегия. Не грубая монополия в стиле Рокфеллера, которая навлекает на себя гнев правительств и общественности. Нет, я создал экосистему. Иллюзию ожесточенной международной конкуренции, где немецкое качество боролось с французским изяществом, американская доступность — с британской солидностью, а русский прагматизм оставался скрытой силой, питающей все эти проекты. В каждой из этих компаний, зарегистрированных через сложную сеть подставных юристов и финансистов, 60–80 % акций принадлежали одному-единственному закрытому акционерному обществу: «Орловъ и Партнеры». Остальные акции были щедро розданы местным элитам, чтобы создать у них полную уверенность в том, что они являются совладельцами национального достояния.
Газеты по обе стороны Атлантики захлебывались от восторга, описывая «Великую автомобильную войну». Они не понимали, что все генералы этой «войны» подчинялись одному главнокомандующему. Я дирижировал этим оркестром, заставляя его играть симфонию моего триумфа.
Чтобы поддерживать иллюзию и обеспечивать реальное технологическое превосходство, я периодически «вбрасывал» инновации в ту или иную компанию. Первой ласточкой стала новая коробка передач для американской «Liberty Motor Cars», чьи клиенты ценили простоту и удобство.