— Вы искренне верите, что защищаете русский народ, — сказал я тихо, и мой голос, казалось, проник ему прямо в душу. — Но посмотрите глубже. Община — это не защита. Это клетка. Она консервирует нищету. Она убивает инициативу. Вы хотите сильную Россию? Сильная Россия — это сильный, независимый хозяин на своей земле. Крестьянин, который знает, что этот клочок чернозема принадлежит ему и его детям, будет поливать его своим потом и защищать своей кровью. Он купит трактор, а не пропьет деньги в кабаке. Его сын пойдет учиться на инженера, а не на бунтовщика. Вы боитесь потерять контроль? Но вы получите нечто большее: миллионы верных и благодарных собственников, опору трона, куда более прочную, чем покорное, но нищее стадо. Вы защищаете не устои, Ваше Высочество, вы защищаете вчерашний день. А Россия должна жить в завтрашнем.
Он смотрел на меня, и я видел, как в его глазах гаснет гнев и рождается понимание. Моя магия не ломала его волю, она лишь подсвечивала нужные мне аргументы в его сознании, делая их его собственными мыслями. Он моргнул, словно очнувшись ото сна.
— Да… — медленно проговорил он, глядя уже не на меня, а куда-то вдаль. — Хозяин на своей земле… Пожалуй, в этом… в этом есть великая правда. Я должен был сам это понять.
На следующем голосовании великий князь Сергей Александрович неожиданно для всех поддержал реформу, чем поверг своих сторонников в шок. Проект был принят. Похожим образом, сломив сопротивление фабрикантов с помощью компромата и «личных бесед», я протащил и реформу Фабричной инспекции, которая получила реальные права для защиты рабочих, устанавливая 8-часовой рабочий день, обязательное страхование и гигиенические нормы на предприятиях по всей Империи. Я тушил социальные пожары еще до того, как они успевали разгореться.
Но пока я перестраивал страну изнутри, на Дальнем Востоке сгущались тучи. Мое усиление в регионе было беспрецедентным. Мои верфи в Порт-Артуре и Владивостоке строили для Китая и Кореи современные торговые суда (по технологиям начала XX века). Я проложил железнодорожную ветку через Корею, соединив ее с моей Транссибирской магистралью. Качество жизни в моих сибирских городах, о котором рассказывали тысячи корейских и китайских рабочих, возвращавшихся домой, действовало лучше любой пропаганды. В Корее и Маньчжурии начались стихийные народные волнения. Но, в отличие от Европы, здесь требовали не свержения монарха, а присоединения к Российской Империи, чтобы жить так же, «как у Орлова».
Это переполнило чашу терпения Японии. Страна Восходящего Солнца, опьяненная недавней победой над Китаем и подстрекаемая Британией, видела в росте русского влияния прямую угрозу своим амбициям. Мои доппельгангеры-шпионы в Токио и Нагасаки докладывали о лихорадочном военном строительстве. Британские инструкторы обучали японских артиллеристов и морских офицеров. Японская пресса захлебывалась в антирусской истерии.
В конце января 1896 года я получил срочное ментальное донесение от своего дубля в Сеуле. Группа корейских реформаторов, воодушевленная народной поддержкой, совершила переворот, свергла прояпонское правительство и официально обратилась к Государю Императору с просьбой о принятии Кореи под протекторат России. Это был casus belli.
Я немедленно связался с цесаревичем Николаем.
— Время пришло, Ваше Высочество. Япония ответит. И мы должны быть готовы не просто ответить, а показать всему миру, что такое война нового века. Я должен показать вам то, что до сего дня было величайшей тайной моей корпорации.
Через два дня мы с ним стояли на заснеженном поле секретного «Полигона-1» в глухом лесу под Орлов-Авиа.
— Войны будущего, Ники, — сказал я, обращаясь к нему по-дружески, как мы делали наедине, — будут выигрывать не числом, а технологиями. Не храбростью солдат, а мощью машин. Позволь представить тебе будущее русской армии.
Я подал мысленный сигнал. Из-за дальнего холма, с низким дизельным рокотом, выкатилось чудовище.
**Изобретение: Средний танк ЗК-1 «Земной Крейсер»**
* **Оригинал в нашем мире:** Концептуальный гибрид советского Т-34 (за революционную наклонную броню, дизельный двигатель и широкие гусеницы) и немецкого Pz.Kpfw. IV (за универсальность и компоновку). Технологический уровень соответствует началу 1940-х годов.
* **Моя версия:** ЗК-1 был машиной из другого мира. Тридцать тонн веса. Корпус и башня сварены из листов катаной гомогенной брони толщиной 45 мм, расположенных под рациональными углами наклона, что многократно повышало снарядостойкость. Мощный 12-цилиндровый дизельный двигатель В-2 (полная копия будущего танкового двигателя) мощностью 500 л.с. позволял машине развивать скорость до 50 км/ч по пересеченной местности. Широкие гусеницы обеспечивали превосходную проходимость. Вооружение состояло из длинноствольной 76-мм пушки Л-11 (аналог пушки ранних Т-34) и двух спаренных пулеметов ДП (конструкции Дегтярева, которую я «изобрел» на 30 лет раньше). Экипаж из четырех человек был защищен не только броней, но и общался по внутренней танковой радиостанции.