Вернувшись в родовой особняк на Английской набережной, я впервые в своей бесконечной череде жизней оказался в тупике. Мои потоки сознания работали без остановки, просчитывая варианты, но не могли выдать однозначного ответа.
* Изабелла — идеальный партнер для управления внешней политикой и дипломатией. Союз с ней укрепит позиции России в Южной Европе и Средиземноморье.
* Астрид — идеальная мать-основательница для моего сибирского проекта. Она даст здоровое и сильное потомство и станет символом слияния человека с природой, символом новой, сильной расы.
* Ксения — идеальный символ единения старой и новой России. Брак с ней укрепит мою власть внутри страны до абсолюта и обеспечит моим наследникам бесспорное право на лидирующие позиции в Империи.
На семейном ужине отец, Дмитрий Алексеевич, видя мое задумчивое состояние, прямо спросил:
— Ну что, сын? Твоя матушка вся извелась в ожидании. Сделал ли ты свой выбор, князь?
Я поднял на него глаза и, к удивлению всей семьи, честно ответил:
— Не могу, отец. Впервые в жизни не могу принять решение. Каждая из них — сокровище. Изабелла — острый ум и политический гений. Астрид — несокрушимая сила и здоровье нации. Ксения — сердце и душа самой России. Я не знаю, кого выбрать.
В столовой воцарилась тишина. Мои братья и сестры смотрели на меня с изумлением. Человек, который играючи менял судьбы мира, не мог выбрать себе жену.
Через неделю пришло приглашение, от которого нельзя было отказаться. Императорская семья устраивала в Екатерининском дворце Царского Села грандиозный бал в честь победоносного окончания войны и «воссоединения с землями Японскими». Были приглашены все. Весь свет не только России, но и мира.
Это было не просто торжество, это была демонстрация силы. По золоченым залам прогуливались европейские монархи и наследные принцы, американские миллиардеры вроде Рокфеллера и Карнеги, приехавшие лично поглядеть на человека, обрушившего мировые рынки и создавшего новый центр силы. Здесь были великие ученые — я лично пригласил Николу Теслу, Дмитрия Менделеева и даже Томаса Эдисона. Был Лев Толстой, хмуро взиравший на блеск и роскошь. И, конечно, здесь были они. Все три мои «невесты», сияющие в свете тысяч свечей. Изабелла в алом шелке, похожая на экзотический цветок. Астрид в простом, но элегантном платье цвета морской волны, возвышающаяся над толпой, как статуя. И Ксения в белом, как у дебютантки, платье, смущенная и прекрасная в своей невинности.
В разгар вечера ко мне подошел адъютант императора и тихо произнес:
— Ваша Светлость, Государь желает видеть вас в Малахитовой гостиной.
Сердце мое, которое я давно считал лишь функциональным органом, пропустило удар. Я проследовал за адъютантом. В гостиной, отделанной уральским малахитом, находились трое: сам император Александр III, наследник-цесаревич Николай и личный адъютант государя.
Император сидел в глубоком кресле, массивный, как медведь.
— Проходи, князь, садись, — его голос был усталым, но властным. — Ники мне тут поведал о твоих душевных терзаниях. Говорит, выбрать не можешь. Горе у тебя.
— Это правда, Ваше Величество, — я склонил голову. — Каждая из девиц достойна стать княгиней Орловой.
— Хм, достойна… — Император погладил свою окладистую бороду. — Знаешь, кто ко мне подходил час назад? Кайзер Вильгельм. Суетился, рассыпался в комплиментах. И все намекал, что его племянница, принцесса Виктория Прусская, просто создана для тебя. Говорит, такой брак навеки скрепит союз наших империй. Убеждал меня, что немецкая принцесса — лучший выбор для тебя и для России.
Император посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, в котором я не увидел ни тени отцовской теплоты. Это был взгляд монарха, взвешивающего на весах судьбы государств.
— Выбор жены для такого человека, как ты, князь, — это не дело сердца. Это дело государственной важности. Очень государственной… Ступай. Веселись. Я подумаю над твоим «горем».
Я встал и поклонился. Вместе со мной из гостиной вышел Николай. Он по-дружески хлопнул меня по плечу, пытаясь подбодрить.