Автомобильная промышленность стала витриной нового имперского могущества. Простенький и надежный «Русич-1», мой аналог «Форда-Т», уже считался устаревшей моделью для сельской местности. На дорогах Империи царили новые автомобили от «Орловского Автомобильного Завода» (ОАЗ), чьи названия гремели на весь мир.
Для среднего класса и государственных служащих был создан **«Иртыш-С»**. Это был элегантный седан, в чьих плавных, округлых формах и обилии хрома безошибочно угадывались черты его прототипа из будущего — легендарной «Волги» ГАЗ-21. Просторный салон, мягкие диваны, надежный шестицилиндровый двигатель и, главное, доступная цена сделали его настоящим народным автомобилем, символом достатка и стабильности.
Для высшей элиты и государственных нужд предназначался лимузин **«Нева-Л»**. Этот гигантский, черный, как смоль, автомобиль был моим ответом на ЗИС-110. Его внушительный вид, бронированный кузов, салон, отделанный ценными породами дерева и белой кожей, бесшумный V-образный восьмицилиндровый двигатель и такие чудеса техники, как электрические стеклоподъемники и «климатическая установка» (примитивный кондиционер), делали его вершиной автомобилестроения. Появление «Невы» на улице заставляло прохожих замирать в благоговейном трепете.
А для армии, сельских жителей и любителей бездорожья выпускался неприхотливый и невероятно проходимый вездеход **«Тайга-В»**. Компактный, с открытым кузовом и полным приводом, он был аналогом американского «Виллиса» и советского «газика». Он мог проехать где угодно, и его ценили за простоту и феноменальную надежность.
Мои союзники — Германия, Италия и конфедерация государств Южной Америки, ставшая де-факто российским протекторатом, — тоже не были забыты. Я не просто давал им технологии, я интегрировал их экономики в свою. Заводы ОАЗ строились в Баварии, автотрассы прокладывались в Андалусии, агрокомплексы возникали в аргентинской пампе. Все это делалось по единым орловским стандартам, с использованием моих материалов и оборудования. Это создавало миллионы рабочих мест, поднимало уровень жизни и намертво привязывало эти страны к России, превращая их в части единого экономического и технологического пространства. Единого «Русского Мира».
Но настоящим сердцем моей Империи оставались новые города. Их число росло с каждым годом: двадцать два в Сибири, двенадцать на Урале, четырнадцать на юге — от Кубани до предгорий Кавказа. Их суммарное население уже перевалило за шестьдесят миллионов человек. Это были не просто города, это были островки будущего. Идеально спланированные, с широкими зелеными проспектами, бесшумными монорельсами вместо громыхающих трамваев, футуристическими зданиями из стекла и белого бетона. И в центре каждого такого города, в самом высоком здании, похожем одновременно на храм и на научный институт, находился источник этого процветания. Артефакт, который народная молва окрестила «Чашей Орлова» или просто «Граалем».
Я создал его как инструмент быстрой и эффективной ассимиляции и обучения населения. Простой способ автоматизировать процесс превращения неграмотного крестьянина в лояльного и квалифицированного рабочего. Но результат превзошел все ожидания. Внешне это была простая золотая чаша без единого украшения, но ее форма неуловимо напоминала изображения Святого Грааля из легенд. Процедура была проста. Новые переселенцы, прибывавшие в город, проходили медицинский осмотр, а затем их приводили в большой светлый зал, где мой доппельгангер в одеждах, напоминающих жреческие, давал каждому испить из Чаши простой воды. В этот момент магия начинала свою работу. Сложное составное заклинание, вплетенное в структуру артефакта, активировалось. Оно мягко сканировало тело, выявляя все болезни, травмы и генетические дефекты, и запускало мощнейший процесс регенерации. Хромые начинали ходить, слепые прозревали, старики чувствовали прилив молодых сил. Одновременно программа анализировала разум и, не повреждая личность, вливала в него необходимый пакет знаний: идеальную грамотность, математику, основы гигиены и ту базовую специальность, которая была нужна городу — инженера, врача, агронома. И, наконец, третья, самая важная часть программы, вносила в подсознание «закладки» глубочайшей лояльности и благодарности мне, Империи и новому миропорядку. Это была не грубая промывка мозгов, а тонкая коррекция, создающая идеальных граждан.
Я хотел автоматизации, а получил религиозный культ. Сначала поползли слухи. Потом появились первые свидетельства «чудесных исцелений». А через неделю после того, как весть о «Граале» достигла столицы, Святейший Правительствующий Синод Русской Православной Церкви после недолгого, но бурного заседания, принял историческое решение.