«Ключ на старт!» — раздался в динамиках усиленный голос моего доппельгангера, руководителя полетов.
Я вставил в разъем на своем пульте специальный ключ и повернул его. Это была формальность, но важная. Символ того, что окончательное решение принимаю я.
«Есть ключ на старт. Начинаю обратный отсчет. Десять… девять…»
Сердца в бункере замерли.
«…восемь… семь… зажигание…»
У основания ракеты вспыхнул ослепительный огненный цветок. Земля ощутимо содрогнулась даже здесь, глубоко под землей. Гул перерос в оглушительный, всепоглощающий рев, который, казалось, сотрясал сами основы мироздания.
«…шесть… пять… предварительная ступень… промежуточная… главная… подъем!»
Медленно, с неимоверным величием, отрываясь от стартового стола, тридцатиметровая стальная громада устремилась ввысь, оставляя за собой огненный столб. На экранах было видно, как ракета, набирая скорость, превращается в яркую звезду, уходящую в бархатную черноту ночного неба.
В бункере все, затаив дыхание, следили за цифрами на экранах: высота, скорость, траектория. Все шло идеально.
«Есть отделение первой ступени!»
«Полет нормальный».
«Высота двести километров. Входим в зону вывода на орбиту».
И через несколько томительных минут, которые показались вечностью, раздался голос оператора, срывающийся от восторга:
«Есть отделение спутника! Объект на орбите! Мы принимаем сигнал!»
И тут же бункер наполнился звуком, которому было суждено стать гимном новой эры. Простым, ритмичным, неземным.
Бип… бип… бип…
Это был голос «Мира-1» — небольшого полированного шара диаметром чуть больше полуметра, с четырьмя длинными антеннами. Первый искусственный объект, созданный руками человека и отправленный в вечное путешествие вокруг Земли.
Инженеры и ученые в бункере вскочили со своих мест, крича «Ура!», обнимаясь и плача от счастья. Астрид крепко сжала мою руку, на ее суровом лице сияла гордая улыбка. Виктория, всегда такая сдержанная, позволила себе редкую эмоцию — она сняла перчатку и изящно промокнула уголок глаза кружевным платком. На экране Император встал и перекрестился, глядя на уходящую в космос точку.
В тот же час моя медиа-империя обрушила эту новость на мир. Все радиостанции прервали свои передачи. Телевизоры в миллионах домов показали кадры запуска. Утренние газеты вышли с гигантскими заголовками: «РОССИЯ В КОСМОСЕ! ИМПЕРИЯ ОТКРЫВАЕТ ЭРУ ЗВЕЗД!» Миру был сообщен точный график пролета «Мира-1», и миллионы людей по всей планете выходили по ночам на улицы, чтобы увидеть в небе новую, рукотворную звезду, быстро скользящую на фоне вечных созвездий.
Реакция была предсказуемой.
В Берлине и Риме царило ликование. Их народы чувствовали себя причастными к величайшему триумфу в истории человечества.
В Вашингтоне новость произвела эффект разорвавшейся бомбы. Президент Теодор Рузвельт собрал экстренное совещание в Белом Доме. Его лучшие ученые и генералы с мрачными лицами докладывали, что, по их оценкам, Соединенные Штаты отстают в ракетных технологиях от Империи Орлова минимум на тридцать-сорок лет. Это был их «момент Спутника», но во сто крат более унизительный. Они поняли, что соревнуются не просто с другой страной, а с цивилизацией иного уровня.
В Лондоне и Париже новость была встречена с тихим, угрюмым отчаянием. Для них это было не просто технологическое поражение, а окончательный символ их исторической кончины. Газеты вышли с траурными рамками. «The Times» опубликовала редакционную статью под заголовком «Сумерки Запада», где с горечью констатировалось, что эпоха европейского доминирования, длившаяся пятьсот лет, безвозвратно ушла в прошлое. Новый век принадлежал не им. Простые парижане и лондонцы, глядя на пролетающую в небе русскую звезду, чувствовали не только чудо, но и острое, щемящее ощущение собственного бессилия. Их мир стал провинцией.
Для остального мира — для Китая, Индии, арабских стран и народов Африки — русский спутник стал маяком надежды. Впервые в современной истории на вершине мира оказалась не западноевропейская колониальная держава, а огромная евразийская империя, которая не грабила и порабощала, а строила и просвещала. Это был тектонический сдвиг в глобальном сознании. Делегации из этих стран хлынули в Петербург, стремясь приобщиться к новому центру силы и технологий.