В январе 1903 года в Санкт-Петербург прибыла американская делегация во главе с государственным секретарем Джоном Хэем. Это не было визитом вежливости. Это была тихая, деловая капитуляция, обставленная как просьба о союзе. Я принял их в Екатерининском дворце, в том самом зале, где когда-то решались судьбы Европы. Американцы, привыкшие к своему деловому стилю, выглядели в этих имперских интерьерах немного потерянно.
«Князь Орлов, — начал Хэй, стараясь сохранять достоинство. — Президент Рузвельт и народ Соединенных Штатов с восхищением наблюдают за прогрессом, которого достигла Российская Империя под вашим… руководством. Мы видим будущее, которое вы строите. Будущее без голода, болезней и войн. И мы не хотим оставаться за бортом этого будущего. Мы просим рассмотреть возможность вступления США в ваш Союз Прогресса и Безопасности».
Я молча слушал, хотя знал каждое слово, которое он скажет, заранее. Мои доппельгангеры провели с ними предварительные переговоры, а «Зоркий» зафиксировал каждое совещание в Белом Доме.
«Я рад, что здравый смысл возобладал, господин секретарь, — ответил я спокойно. — Двери в будущее открыты для всех, кто готов работать ради общего блага. Но вхождение в Союз — это не только привилегии, но и обязанности».
Условия были просты, но всеобъемлющи. США сохраняли свою политическую систему и внутреннюю автономию. Но они должны были полностью интегрировать свою экономику в имперскую. Это означало переход на мои технологические стандарты, от калибра железнодорожной колеи до протоколов передачи данных. Это означало открытие рынков для моих товаров и допуск моих корпораций к разработке американских ресурсов. Это означало включение их армии в общую систему безопасности под моим верховным командованием. По сути, Америка становилась еще одним, самым крупным и развитым, протекторатом моей Империи. Огромным, самоуправляемым, но прочно сидящим в позолоченной клетке.
Хэй и его делегация согласились на все. У них не было выбора. Через неделю договор был подписан. Американский флаг был поднят рядом с флагами России, Германии, Италии и Южноамериканской Конфедерации у здания Адмиралтейства. Последний реальный конкурент сошел с дистанции. Теперь вся планета, де-юре или де-факто, была моей.
И когда земля была окончательно обустроена, я вернулся к главному — к небесам. Обещание, данное миру, должно было быть исполнено. Человек в космосе в 1904 году.
Подготовка шла полным ходом. В Звездограде был построен новый корабль — **«Восход-1»**. Он был развитием идей, заложенных в беспилотном «Мире-1», но гораздо сложнее. Это была сферическая капсула диаметром чуть более двух метров, обитаемый отсек, набитый системами жизнеобеспечения, управления и связи. К нему крепился приборно-агрегатный отсек с тормозной двигательной установкой для возвращения на Землю. Все было просчитано и многократно проверено. Но главным вопросом был не «что», а «кто».
Кто станет первым человеком, покинувшим колыбель цивилизации?
В моем кабинете состоялся разговор с Гансом.
«Очевидный выбор — военный летчик-испытатель, — сказал он, просматривая списки кандидатов. — Мужчина, тридцать-тридцать пять лет, идеальное здоровье, инженерное образование, член партии… ой, простите, этого у нас нет. Просто абсолютно лояльный гражданин».
«Скучно, Ганс, — ответил я, глядя на экран, где вращалась модель «Восхода». — Предсказуемо. Банально. Первый полет в космос — это не просто техническое достижение. Это акт творения нового мифа. А мифу нужен правильный герой. Вернее, героиня».
Ганс поднял бровь.
«Героиня?»
«Именно. Подумай сам. Мужчина-завоеватель, покоряющий космос, — это продолжение старой, земной истории. Агрессивной, патриархальной. Женщина, посланница мира, поднимающаяся к звездам, — это символ новой эры. Символ того, что мое общество отказалось от старых предрассудков. Что в моей Империи путь наверх открыт любому, независимо от пола или происхождения. Кроме того… — я усмехнулся. — Это просто красиво. Валькирия, возносящаяся в Вальхаллу. Поэзия, Ганс. Великим делам нужна великая поэзия».
Решение было принято. Первым космонавтом станет женщина. И не просто женщина, а одна из моих «валькирий» — элитного подразделения моей частной армии, состоящего исключительно из женщин, прошедших через «Грааль» и обладающих пиковыми физическими и ментальными показателями. Они были умны, сильны, абсолютно лояльны и невероятно красивы — побочный эффект оптимизирующей магии Грааля.