«Я тоже хочу домой, Павел, — тихо сказала Айна. — Каждый из нас здесь хочет. Но я хочу спросить тебя вот о чем. Когда ты учился в университете, ты читал о старом мире? О том, каким он был до Империи?»
«Читал… — растерянно ответил он. — Грязь, голод, нищета…»
«Мои родители умерли от голода в Ирландии, Павел. Я помню, что такое есть гнилую картошку и видеть, как твои соседи умирают от тифа. Я помню грязь и безнадежность. А теперь посмотри в иллюминатор. Видишь этот синий шар? Благодаря тому, что мы здесь, копаемся в этой "пыли", на этом шаре больше никто не голодает. Понимаешь? Наша работа здесь — это гарантия того, что тот мир, который ты знаешь, мир изобилия и безопасности, будет существовать и дальше. Каждая крупица гелия-3, которую ты находишь, — это тепло в домах миллионов людей, это свет в городах, это энергия для заводов, которые производят еду и лекарства».
Она помолчала, давая ему осмыслить сказанное.
«Ты не в тюрьме, Павел. Ты на передовой. Не на военной, а на цивилизационной. Ты — солдат в самой важной войне, которую когда-либо вело человечество, — в войне с энтропией и ограниченностью ресурсов. Твоя работа здесь, в этой серой пустоте, делает Землю зеленее. Помни об этом. А теперь вставай. Команда ждет своего геолога».
Павел смотрел на нее, и в его глазах отчаяние сменялось сначала удивлением, а затем — стыдом и новым пониманием. Он медленно кивнул, вытер слезы и встал.
«Простите, командир. Я готов».
Я молча прервал связь. Айна справилась идеально. Она была не просто солдатом и администратором. Она стала настоящим лидером, способным зажечь огонь в душах людей. Но этот инцидент напомнил мне о хрупкости моего грандиозного проекта. Он держался не только на стали и кремнии, но и на силе человеческого духа.
В то же время, пока моя Империя делала первые шаги в космосе, остатки старого мира пытались сохранить лицо. На моем столе лежал отчет разведки. Франция и Великобритания, заключив «Сердечное согласие» (Entente Cordiale), которое теперь выглядело не как союз великих держав, а как клуб озлобленных аутсайдеров, пытались запустить собственную космическую программу. Это было жалко. Их ракеты, построенные по технологиям середины XX века, которые они с трудом смогли воспроизвести, взрывались на старте или не выходили на орбиту. Их бюджеты трещали по швам. Их лучшие умы массово эмигрировали в Россию, Германию или США, где их ждали немыслимые возможности и зарплаты. Они были похожи на племя туземцев, пытающихся построить бамбуковый самолет, глядя на пролетающий над головой сверхзвуковой лайнер. Их злость и зависть меня не беспокоили. Они были уже не игроками, а лишь историческим фоном.
**Часть IV. Невысказанная Цель**
Вечером, когда дети уже спали, я сидел с Викторией в нашей обсерватории на верхнем этаже башни. Огромный телескоп был направлен на Марс, который тусклой красной точкой висел в черном бархате космоса. Мы молча пили вино, наслаждаясь тишиной.
«Инцидент с Вороновым исчерпан?» — спросила Виктория, не отрывая взгляда от окуляра. Она всегда была в курсе всего.
«Да. Айна — великолепна. Но это симптом. Нам нужно больше психологов на Луне. И больше развлечений. Искусственные сады под куполом, кинотеатры, виртуальная реальность…»
«Это решит проблему на время, — она повернулась ко мне. В ее умных глазах не было романтики, только чистая стратегия. — Но это не отменит главного. Люди не созданы для жизни в консервных банках, как бы комфортно их ни обустроить. Луна, Марс… это все временные форпосты. Не дом. Что дальше, Александр? Ты ведь не просто так тратишь триллионы на добычу этого изотопа. Термоядерные станции на Земле можно было бы запитать и от урана, его у нас на сотни лет. Зачем тебе гелий-3 в таких количествах?»
Я посмотрел на нее и улыбнулся. Она видела всю картину целиком.
«Ты права. Энергетика Земли — это лишь побочный продукт. Приятный бонус».
Я подошел к голографическому проектору в центре зала и вывел на него карту Солнечной системы. Затем я увеличил масштаб, и система стала лишь крошечной точкой в вихре звезд Млечного Пути.
«Вот наша проблема, — сказал я, обводя рукой всю планету. — Двести сорок миллионов. Скоро будет полмиллиарда. Потом миллиард. Как бы эффективно мы ни управляли ресурсами, это конечная система. Рано или поздно мы упремся в потолок. Любая цивилизация, запертая на одной планете, обречена. Либо на самоуничтожение в борьбе за ресурсы, либо на стагнацию и вырождение. Это закон Вселенной».