Я снова посмотрел на Марс, а затем дальше, на звезды.
«Термоядерные реакторы, работающие на гелии-3, — они не для городов. Они для кораблей. Они достаточно мощные и компактные, чтобы разогнать корабль до релятивистских скоростей. Луна дает нам топливо. Марс, с его низкой гравитацией и ресурсами, станет нашими верфями. Все, что я построил здесь, на Земле, — эта Империя, эта цивилизация изобилия и порядка… это всего лишь колыбель. Очень удобная, очень технологичная, но все же колыбель. А ребенок растет».
Виктория смотрела на меня, и в ее глазах я видел полное понимание. Она была единственным человеком, с которым я мог говорить об этом так прямо.
«Значит…» — начала она.
«Да, — закончил я за нее, и мой голос в тишине обсерватории прозвучал как клятва. — Мы не строим империю Человека. Мы строим вид, способный путешествовать между звездами. Моя конечная цель — не господство над этим миром. Моя цель — дать человечеству тысячи миров. И первый корабль поколений, "Надежда", должен быть заложен на орбите Марса не позднее 1930 года».
Я посмотрел на далекие, холодные звезды. Они больше не казались недостижимыми. Они были просто следующей главой в моем плане. Самой длинной и самой важной.
Глава 20. Колыбель Марса
3 июня 1914 года.
Время в моем новом мире текло иначе. Оно не шло, а неслось вперед, подгоняемое волей, технологиями и магией. Десятилетия старого мира сжимались в годы, а то и месяцы. То, что когда-то было горизонтом мечтаний, становилось фундаментом для новых, еще более дерзких планов. И нигде это не ощущалось так остро, как на Луне.
Часть I. Лунная Твердь
Айна О’Мэлли стояла у огромного, толстого триплекса в стене Командного Центра базы «Лунная-2». База, которую всего четыре года назад начинали строить, разрослась в настоящий подземный город, похороненный под метрами реголита для защиты от вечного холода и смертоносной радиации. Далеко внизу, на дне кратера Аристарх, раскинулся маленький, но уже полноценный космодром. Прямо сейчас там шла посадка тяжелого транспортника «Ангара-7», доставившего с орбитальной станции «Заря-1» новое оборудование и очередную смену колонистов.
«Лунная-1», их первая тесная и героическая «деревня», теперь была лишь историческим памятником и частью музейного комплекса. Нынешняя база представляла собой сеть широких тоннелей и просторных купольных залов, в которых постоянно жили и работали более тысячи человек.
Айна отвернулась от иллюминатора и направилась вглубь базы. Ее шаги, легкие в лунной гравитации, гулко отдавались в коридоре. Она прошла мимо двери с табличкой «Зона Отдыха». Оттуда доносились смех и стук шаров — колонисты, свободные от смены, играли в специально разработанный «грави-бильярд», где легкие шары летали по замысловатым траекториям.
Ее путь лежал в Оранжерею. Это был огромный, залитый ярким светом фитоламп зал, где на многоярусных гидропонных установках росло все: от картофеля и пшеницы до земной клубники и помидоров. В воздухе пахло влажной землей и свежей зеленью — запах, который ценился здесь дороже золота. У одной из грядок стоял молодой биолог, американец итальянского происхождения по имени Лео, и с нежностью протирал лист салата.
«Как урожай, Лео?» — спросила Айна.
«Просто фантастика, мэм! — восторженно ответил он, не отрываясь от своего занятия. — Эти новые штаммы хлореллы в системе жизнеобеспечения дают на пятнадцать процентов больше кислорода. А помидоры сорта "Князь Орлов"… они слаще, чем на Земле, клянусь мамой!»
Айна улыбнулась. Она знала, что это правда. Мои доппельгангеры, работавшие в агрокомплексах Сибири, постоянно совершенствовали геномы растений, адаптируя их к лунным условиям.
Дальше по коридору располагались жилые блоки. Прошли времена тесных капсул. Теперь у каждого колониста или семейной пары была своя комната размером три на два метра. Скромно, но это было личное пространство. В каждой комнате — койка, стол и терминал связи. Это было еще одно мое нововведение — «Окно в дом». Через сеть спутников-ретрансляторов любой житель Луны мог в режиме реального времени поговорить со своей семьей на Земле. Эта простая вещь кардинально изменила психологический климат, сведя к минимуму случаи депрессии и «синдрома серой пустоты».
Она заглянула в медблок, где главный врач, немец Фридрих Шмидт, проводил плановый осмотр новоприбывших. Оборудование здесь не уступало лучшим клиникам Земли. Рядом гудела большая реакторная — сердце базы. В ее недрах в миниатюрном термоядерном реакторе горел добытый здесь же гелий-3, давая базе практически неисчерпаемую энергию. Последним пунктом ее обхода была техмастерская. Здесь, среди станков и диагностических стендов, инженеры могли починить все, от скафандра до двигателя «Лунохода». Это была полная автономия. Луна перестала быть просто вахтовым поселком. Она становилась домом.