Слева от меня сидела Ксения. Моя тихая, нежная Ксения, чья доброта стала легендой в Империи. Она что-то тихо рассказывала нашему сыну, шестилетнему Дмитрию. Дима, серьезный не по годам, с пронзительными серыми глазами деда-Императора, внимательно слушал, но я знал, что книга, лежащая у него на коленях под столом — это не сказки, а «Анализ военно-политических доктрин Римской Империи». Его сестра, пятилетняя Аня, точная копия матери, с ангельским личиком и русыми косами, в это время сосредоточенно собирала из магнитного конструктора сложную модель Двигателя «Гея», которую видела всего один раз на моих чертежах.
— …и тогда, Дима, мы откроем еще одну больницу для детей в Кантоне, — говорила Ксения. — Там до сих пор помнят ужасы опиумных войн, и им важно чувствовать заботу Империи.
— Правильно, мама, — серьезно кивнул Дмитрий. — Демонстрация мягкой силы закрепляет лояльность эффективнее, чем гарнизоны.
Я едва сдержал улыбку. Мой маленький Макиавелли.
Справа от меня расположилась Виктория, моя прусская принцесса, мой идеальный администратор. Даже за завтраком она была воплощением порядка. Ее одежда была строгой, но элегантной, волосы уложены в идеальную прическу. Перед ней лежал не тарелка с кашей, а тонкий голографический планшет, на котором бежали графики эффективности производства роботов серии «Трудовик-3».
— Александр, я проанализировала отчеты с марсианских заводов, — произнесла она, не отрывая взгляда от экрана. — Мы можем оптимизировать сборочную линию на семь процентов, если заменим вольфрамовые манипуляторы на новые, с алмазным напылением. Это сэкономит нам до двухсот тысяч человеко-часов в год и снизит процент брака на три сотых процента.
Ее сын, Фридрих, сидел рядом с ней. Молчаливый, серьезный мальчик с ее глазами. Он не играл с едой. Он строил из кубиков сахара идеально симметричную крепость, и я заметил, что каждый кубик был повернут к нему одной и той же гранью. Маленький перфекционист.
Напротив меня, ведя оживленную беседу с приехавшей из Сибири Астрид, сидела Изабелла. Моя жгучая итальянка, мой министр иностранных дел в юбке. Она жестикулировала, сверкала глазами и смеялась.
— …и представляешь, Астрид, этот старый дурак, глава Французской Академии, до сих пор пытается доказать, что наши термоядерные двигатели — это "ловкий фокус"! Я предложила ему слетать на "Святогоре" до Луны и обратно за один день. Он позеленел и что-то пролепетал про "недомогание". Эти люди безнадежны!
Ее сын Лоренцо, маленький хитрый дипломат с ее глазами и моим обаянием, поддакнул: «Мама права. Консервативное мышление — главный враг прогресса. Нужно не спорить с ними, а создавать условия, в которых их позиция станет абсурдной».
Астрид, моя валькирия, только что вернувшаяся из инспекционной поездки по Уралу, громко рассмеялась. От нее пахло ветром и силой.
— Пустая болтовня, Белла! Пока вы тут в столицах языками чешете, у меня в Сибири новый сорт пшеницы "Полярная Звезда" дал урожай в двести центнеров с гектара за Полярным кругом! А мои новые породы коров дают молоко с жирностью в шесть процентов! Вот это — дело!
Ее дети, близнецы Рагнар и Фрейя, рослые, светловолосые и неугомонные, в это время устроили соревнование, кто быстрее съест свою порцию овсянки. Победил Рагнар, громко стукнув ложкой по пустой тарелке.
Я смотрел на них всех — на моих жен, на моих детей — и чувствовал нечто похожее на покой. Это был мой мир. Мир, который я построил. Мир, который стоило защищать.
После завтрака мы все вместе вышли в огромный зимний сад. Это была моя гордость — под стеклянным куполом росли деревья и цветы со всей Земли и даже несколько генетически модифицированных образцов, которые нигде больше не встречались. Воздух был наполнен ароматами орхидей, жасмина и влажной земли. Дети разбежались по дорожкам.
Я подошел к Ксении, которая стояла у пруда с золотыми карпами.
— Ты выглядишь уставшей, Саша, — тихо сказала она, кладя свою ладонь на мою руку.
— Много работы. Проект "Гея" отнимает все силы.
— Ты слишком много на себя берешь. Позволь другим помочь тебе. Позволь себе отдохнуть.
— Отдых — это роскошь, которую я не могу себе позволить, пока человечество сидит в одной "корзине", пусть и очень большой.
Она вздохнула. «Я знаю. Но иногда, глядя на звезды, я боюсь. Ты дал нам такую долгую жизнь, но куда мы так спешим? Что там, в этой темноте?»
— Будущее, Ксюша. Наше будущее.
Позже, в библиотеке, меня нашла Виктория. Она указала на огромную голографическую карту Солнечной системы, висевшую в центре зала.
«Марс колонизирован. Луна — промышленный придаток. Экономика растет на двенадцать процентов в год. Уровень преступности — нулевой. Все сыты, здоровы и живут по пятьсот лет. Что дальше, Александр? Я знаю тебя. Эта идиллия — не твой конечный пункт. Ты стратег. Каков следующий ход?»