Она всегда видела суть.
— Следующий ход, Вика, — это терраформирование. Превращение Марса в полноценную Землю-2. Затем — Венера. Возможно, спутники Юпитера — Европа и Ганимед. Нам нужны новые миры. Наше население, даже с учетом колонизации, к концу века превысит десять миллиардов. Земля не выдержит. Нам нужно жизненное пространство.
— И "Гея" — это твой инструмент?
— Да. Мой плуг, которым я вспашу новые поля для человечества.
— Это займет десятилетия.
— У нас есть время. Я дал нам его.
Фридрих, который тихо сидел в углу и читал книгу, вдруг поднял голову.
— Отец, а что будет, когда мы заселим всю Солнечную систему? Мы полетим к другим звездам?
Я посмотрел на своего серьезного сына.
— Обязательно, Фридрих. Обязательно.
Вечером, когда дети уже спали, мы вчетвером — я, Изабелла, Астрид и Виктория (Ксения предпочитала проводить вечера с детьми) — сидели у камина в моем кабинете. На столе стояла бутылка старого французского вина.
— Итак, — начала Изабелла, вертя в руках бокал. — Мир скучен до безобразия. Никаких интриг, никаких заговоров. Все тебя любят и обожают. Мне скоро нечем будет заняться.
Астрид фыркнула.
— Найди себе дело. Поезжай в тундру, попробуй вырастить ананасы. Вот тебе будет интрига — борьба с вечной мерзлотой.
— Я говорю о другом, — отмахнулась Изабелла. — Мы достигли плато. Утопия построена. Но любая утопия — это болото, если у нее нет цели. Александр, какова наша общая цель на ближайшие сто лет?
Этот разговор назревал давно. Они были слишком умны, чтобы не видеть дальше сегодняшнего дня.
Я сделал глоток вина и посмотрел в огонь.
— Цель… Цель в том, чтобы перестать быть "человечеством". Стать видом. Видом, который не зависит от одной планеты, от одной звезды. Моя цель — сделать нас по-настоящему бессмертными. Не как индивидуумов, а как цивилизацию.
Я встал и активировал голограмму. Перед ними снова развернулась карта галактики.
— Мы сейчас здесь, — я указал на крошечную точку Солнца. — Мы — как птенец, который научился летать внутри гнезда. Но за пределами гнезда — огромный лес, полный и других птиц, и хищников. Мы должны вырасти, окрепнуть, занять свое место в этом лесу. Терраформирование планет нашей системы — это лишь первый этап. Создание самодостаточных колоний. Затем — строительство межзвездных кораблей. Не исследовательских зондов, а "ковчегов". Кораблей поколений, способных нести миллионы людей к другим звездам.
— Но это проект на тысячи лет! — воскликнула Виктория.
— У нас есть эти тысячи лет, — спокойно ответил я. — И у наших детей, и у детей их детей. Мы закладываем фундамент для будущего, которое даже мы увидим лишь отчасти. Мы — первое поколение бессмертных. И наш долг — проложить курс на тысячелетия вперед. Вот наша цель. Превратить человечество из планетарного вида в галактический.
В кабинете воцарилась тишина. Они смотрели на меня, и я видел в их глазах не шок, а понимание и азарт. Они были рождены для великих свершений. И я дал им цель, достойную их масштаба.
Часть IV. Зов с Красной Планеты
Октябрь 1918 года.
Идиллию прервал резкий сигнал вызова по защищенному каналу. Я был в своей лаборатории, когда передо мной возникло взволнованное голографическое изображение главы марсианской колонии, Алексея Воронцова.
— Князь! Срочно! Мы… мы нашли что-то.
— Геологическое открытие, Алексей? Новое месторождение? — спросил я, один из моих потоков сознания продолжал расчеты траектории для «Геи».
— Нет, князь… Совсем нет. Группа геологоразведки работала в Долинах Маринер. Произошел небольшой обвал, открылась расщелина, ранее не отмеченная на картах. Они спустились для исследования… и нашли это.
На его лице была смесь страха и благоговения.
— Что "это", Алексей? Говори прямо.
— Оно… искусственное. Однозначно. Но материал… структура… мы не можем это идентифицировать. Оно не похоже ни на что, созданное человеком. Оно очень, очень древнее. И оно… работает. Слабый энергетический сигнал. Не электромагнитный. Что-то другое.
Все мои фоновые процессы мгновенно остановились. Все мое внимание было приковано к экрану.
— Никому не сообщать. Оцепите район. Никто не должен приближаться. Я вылетаю немедленно.
— Слушаюсь, князь.