— Куда? — невозмутимо сказал он тоном, нетерпящим возражений. — Раз уж попала в «кадр», будь добра, позируй до последнего. Иначе картина будет неоконченной.
— Хорошо… — только и смогла сказать она и вновь уселась на траву, устремив пустой взгляд вдаль. Снова ее уединению помешали. Ну неужели даже в лесной глуши, на берегу непримечательной речушки, невозможно побыть одной? Даже здесь найдут…
— Ну и? Что у тебя случилось? — после продолжительной тишины, позади вновь послышался приятный низкий голос.
— Ничего не случилось, — спокойно отозвалась девушка, сохранив невозмутимое самообладание. Еще не хватало изливать душу первым встречным незнакомцам.
— Ну конечно. И от того ты ревела в три ручья, что ничего не случилось?
— Я не… Неважно, — осеклась она и поспешила холодно добавить: — Я не думала, что здесь меня может кто-то увидеть.
— Это, кстати, мое излюбленное место. Я здесь пишу уже далеко не первый день.
— Вот как… Я не знала, правда. Пришла, куда глаза глядели — наобум.
— Дело твое. Я тебя надолго не задержу, остались лишь контуры деревьев и камышей по бокам, и можешь идти реветь дальше.
Она фыркнула, а затем сказала с искренним сожалением:
— Надеюсь, я не испортила вам картину…
— Ты отлично вписываешься в пейзаж и ничуть не портишь его по композиции и цветовой гамме. Вот только выглядишь слишком печальной… — задумчиво ответил он.
— Это плохо? — девушка дернула головой, собираясь обернуться, но после того, как незнакомец настойчиво приказал ей сидеть смирно и не шевелиться, поспешила вернуться в прежнее положение.
— Отнюдь. Даже страдания могут быть по-своему прекрасны.
Необычный он какой-то… и странный. Да и ладно, ей-то какое дело. Попозирует недолго и назад, домой… в привычную однообразную рутину и бесконечный быт, в увековеченную повседневную жизнь и продуктивные тошнотворные будни... На мгновение она всем нутром почувствовала, что не хочет уходить отсюда, не хочет покидать это прекрасное тихое место, разбавленное новым таинственным знакомством, вселившим в сердце ране чуждое тепло…
— А все-таки, — вновь нарушил тишину художник. Девушка уже не так резко реагировала на него, напротив, прониклась к незнакомцу с необъяснимым душевным доверием. — Нечасто я вижу девушек твоего возраста, которые приходят к ручью, чтобы ощутить гармонию леса и побыть в приятном одиночестве среди природы. В это время года люди здесь вообще не частые гости.
— Вот именно. Потому и хотела уединиться, что людей в этом месте не бывает, — с неожиданным вызовом отметила она.
— Я здесь каждую осень.
— Не замечала раньше… — она вдруг снова потеплела.
— Мы спокойно могли разминуться, ведь лес довольно большой. Чтобы заплутать здесь — особо стараться не нужно.
Призадумавшись, девушка переспросила:
— Каждую осень? А как же остальные дни?
— Готово. Можешь быть свободна, — спокойно сказал он.
Она удивленно обернулась и вновь посмотрела на человека, стоявшего от нее в нескольких метрах, и только сейчас смогла разглядеть художника как следует. Выразительность загадочного лица подчеркивали острые скулы и удивительные серые глаза, в которых читались врожденная сдержанность, безмятежное спокойствие и… теплая доброта. Сам он был — словно нарисованный персонаж таинственной картины или герой книги, сошедший со страниц. Немного взъерошенные темные волосы трепетались на слабом ветру, а щеки были слегка обветрены под натиском осенней прохлады. Художник складывал кисти в чехол и спокойным взглядом оценивал только что написанное творение, совсем не обращая внимания на «модель».
Девушка аккуратно поднялась по небольшому склону, попутно затянув зеленый клетчатый шарф потуже, и подошла к художнику.
— Могу я взглянуть? — спросила она.
Юноша оторвался от своих дел и вскинул на нее удивленный взгляд, будто думал, что она уже давно ушла. Без слов он развернул к ней холст, и девушка застыла на месте, потеряв дар речи. Шедевр — это еще слабо сказано… Каждая линия, каждый штрих, каждый мазок кисти словно были отголоском ее собственной души, отпечатком ее томящегося в непонятном ожидании сердца. Она четко разглядела свой задумчивый печальный профиль, смотрящий вдаль, взгляд, стремящийся найти ответ на поставленный вопрос о жизни. Не ее жизни, но жизни, к которой она всегда стремилась, которую всегда хотела обрести, переполняясь нерушимым огнем — беззаветной верой. Словно это было никогда и нигде… но в то же время было.