— Это… — заворожено шепнула она. — Волшебно…
Незнакомец улыбнулся:
— Рад, что тебе понравилось. Но картина еще не закончена, осталось написать дальний пейзаж — другой берег реки.
Девушка заглянула в серые глаза, аккуратно скользящие меж пестрых штрихов чудесной картины, и спросила:
— А можно вас попросить изобразить тот домик на другом берегу реки?
— Понравился?
Она вновь посмотрела на противоположный берег. Утопающий в грядущих сумерках он скрывался за пеленой тумана.
— Да… Он… будто давно ждет меня.
— Он отлично дополнит картину и твой грустный взгляд, стремящийся к поиску спасительной надежды.
— Спасибо вам.
— За что? — незнакомец снова посмотрел на нее, ненадолго оторвавшись от сборов, а затем продолжил складывать мольберт и планшеты в сумку.
— За то, что подарили надежду, — немного помолчав, она решила добавить: — Я Марго, кстати.
— «Жемчужина»*. Красивое имя, — легко и просто сказал незнакомец. Без какого-либо смятения и замешательства, без намерения снабдить комплиментом или прочей глупостью. Просто сказал то, что сказал, и Маргарита в любой другой ситуации, будь на его месте обыкновенный тривиальный парень, начала бы робеть, чувствуя неловкость и прилив крови к щекам. Но сейчас она не почувствовала ничего, кроме чистой искренней благодарности. Благодарности за то, что этот незнакомый человек и таинственный предшественник вырвал ее ненадолго из замкнутого круга обыденной повседневности, тянущей ее словно бы на дно, и даже помог ей ощутить необъяснимое облегчение и умиротворенную безмятежность, спокойствие души…
— Что ж, господин Осень, — улыбнулась она и снова посмотрела в загадочные серые глаза. — Мне пора домой. Я уезжаю завтра... Учусь в другом городе, а здесь бываю только на выходных.
— Вот как, — художник наконец упаковал инструменты своего ремесла и обмотал шею серым шарфом, вдохнув вечернюю промозглую свежесть леса. На выдохе он спокойно сказал: — Тогда до следующих выходных.
Марго была рада услышать эти слова и, засунув руки в карманы черного пальто, зашагала в обратном направлении, откуда прибыла в это укромное, скрытое ото всех, тихое место. Пройдя несколько метров по лесной тропе, усыпанной опавшими желтыми и красными листьями, она услышала отдаленный, все тот же приятный голос, раздавшийся позади:
— Не хмурь бровей из-за ударов рока, упавший духом гибнет раньше срока!
На секунду Марго остановилась, почувствовав истомленный окрыляющий спазм в области сердца, а затем ответила:
— Ни ты, ни я не властны над судьбой. Мудрей смириться с нею — больше проку!*
Улыбнувшись, она обернулась, но от загадочного человека и след простыл. Лишь только слабый ветер подбросил в воздух опавшие листья, и деревья покачали хвойными ветвями, точно прощаясь с ней.
Теперь Марго возвращалась домой, ощущая в сердце совсем иное, не знакомое ей ранее томительное чувство — чувство тёплого ожидания, которое согревает даже в самую дождливую и промозглую осень, в самую холодную и ненастную непогоду. Теперь она знала — ей не страшны грядущие рабочие будни, не страшны насущные рутинные проблемы. Теперь в ее жизни появилось то, ради чего она перестанет бездумно проживать дни. Появилось то, чего стоит ждать...
Глава 2
Дождь… Капли нещадно тарабанили по закрытым пластиковым окнам, за которыми застыли тусклые и смазанные улицы города… высокие многоэтажные дома, кажущиеся унылыми и одинокими на фоне городской суеты… длинное шоссе, по которому, расплескивая лужи, мчались скучные и непримечательные автомобили…
Осень уже перевалила за свою треть, в чем можно было убедиться, взглянув на палитру, что каждый год неизменно украшала охапки деревьев в насыщенные теплые цвета. Осенняя гамма разбавляла листву ярко-золотистыми, величественно-багряными и меланхолично-бурыми уютными оттенками. Но между тем, она уже начала медленно, но верно увядать, опадая последними теплыми отголосками, которых подбрасывал и разносил сквозь серые улицы промозглый ветер.