- Сука, - сцедил я с языка.
-Всё Денис Борисович. Ты даже не представляешь, каких трудов мне стоило убедить руководство не убивать тебя. И рассказываю я тебе всё это сейчас, чтобы ты понимал какие люди за мной стоят. Поверь, если бы ты мне не был так дорог, я бы …
-Я никуда не уйду.
- Не понял?
- Я сказал, что ни шагу отсюда не сделаю.
- Это шок и ты не понимаешь, что делаешь.
- Я сказал, что я не позволю тебе сделать это, - я медленно начал идти к нему.
Руслан отступил немного назад и достал пистолет из ящика стола. Он направил его на меня:
- Ещё один шаг и я стреляю.
- Давай. Мне нечего терять. Мы оба знаем, что я и так покойник. Твои хозяева не оставят меня в покое.
- Не надо ко мне обращаться как со своей драной собакой.
- А кто ты, если не цепной пёс? – внутри во мне всё кипело и я готов был вцепиться зубами в его глотку, порвать её так же как его слова порвали мою жизнь.
- Денис, не глупи. Я же выстрелю.
- Стреляй, блядь! - крикнул я и расставил руки
- Хорошо, - ответ не последовал себя ожидать.
Мгновенно после хлопка и яркой вспышкой я повалился на пол, со жгучей болью в правом плече.
- Я же говорил. Хоть мы и сдружились, но ты враг для меня, Денис. Убивать врагов – моя работа. Смекаешь? – Руслан подошёл ко мне и присел на одно колено, чтобы проверить, не убил ли он меня.
Я немного начал выть. Не столько от боли, сколько от отчаяния.
-Дурак ты, друг. - он встал, подошёл к столу .Положил пистолет на него и вместо этого взял бутылку. – Уходи, пока дают шанс. Не о себе, так о родных подумай. У тебя же дети есть, придурок. О них подумай.
Почти все слышали о невероятной силе человеческого духа. Когда хлипкая мать поднимала обломки горящего дома, чтобы достать своего ребенка. Или об охотниках, которые убегали с невероятной для человека скоростью от хищников. В такие моменты, говорят, в человеческий организм переполняется адреналином или срабатывает тот самый инстинкт самосохранения. Но люди творят, поистине, невероятные вещи.
Иногда и я сам удивляюсь своим поступкам, но они случаются. В такие моменты всё происходит будто в тумане. В голове остается только одно чувство – выжить. И каждый раз не ожидаю, что могу так поступить, но это случается. Этот древний инстинкт, который пробудился ранее в разговоре, заставляет постепенно закипать кровь, а сердце биться чаще. И вот, пока наш президент Мировой продолжал рассказывать о своих наполеоновских планах на МОЮ страну, я прикусив язык, чтобы не выть от боли, медленно подполз к столу. Пришлось немного привстать ,чтобы достать до пистолета.
Почти сразу я нащупал этот холодный спасательный круг. Надеюсь, он полностью заряжен. Он ведь военный, тем более шпион, думаю должен быть во все оружии. Я ведь мог и не один прийти. А охрана должна быть предупреждена о громких звуках.
Эти мысли пронеслись за долю секунду.
-Что ты там молчишь? Ты хоть не подох пока я говорю? – Руслан начал разворачиваться ко мне.
В эту секунду я схватил пистолет здоровой рукой и несколько раз нажал на курок.
Комнату снова осветили несколько ярких вспышек. От звуков выстрелов я немного оглох, а номер наполнился запахом гари. Очень сложно было не попасть в человека с расстояния пары метров, даже левой рукой. Последнее, что я увидел на его лице - непонимание. Конечно, он был уже подвыпивший и уверен, что журналист с простреленной рукой уже не угроза. Он думал, что победил. Но чувство предательства и жажда отмщения были сильнее меня.
Руслан облокотился о стеклянную стену 20-этажа. Я нажал на курок еще несколько раз, пули попали в окно. Оно с хрустом треснуло и проломилось под тяжестью испускающего дух тела. Вроде я услышал как он шептал : “Нет”. Но это мог быть звук стекла.
Ветер резко ворвался в комнату и немного пошатнул меня. Тело Руслана в мгновенье скрылось где-то внизу, а через несколько секунд я услышал сигнализацию машины.
Видимо, посадка оказалась не такой уж и жёсткой.
Надеюсь, этот ублюдок был жив, когда падал.
Опёршись на левую руку я доковылял до дивана. Можно было пафосно есть в кресло у разбитого окна, но я и так боюсь высоты, а тут велика вероятность быть затянутым потоком воздуха в окно.
Когда я сел , то положил пистолет рядом. Я достал из пропитанного кровью пиджака телефон и попытался набрать Катю. Но мало того, что боль от прострелянного плеча стремительно начала распространяться по всему телу, так и телефон не хотел разблокироваться из-за того, что был заляпан кровью. В общем, это был очень дорогой для меня звонок и я был на седьмом небе от счастья, когда в трубке послышались гудки: