— Я все понимаю. Но не согласна. Пожалуйста, оставь меня! Я не буду твоей.
Лицо его страшно потемнело. Он отпустил меня и поднялся на ноги. Принялся ходить по комнате, выплевывая недовольным тоном гневные слова на разных языках.
— Какая чушь! Ты… очень глупая женщина! Ты была рабыней, мыла туалеты и чистила обувь… Я стал тебе другом, защитником… Я предлагаю тебе невозможную вещь — быть моей законной женой, родить мне законных детей, жить в достатке и… любви. А ты… предпочитаешь вернуться к своему прежнему положению?! Да знаешь ли ты, что если я захочу, то сделаю тебя своей наложницей независимо от твоего желания и согласия?
— Да, знаю, — кивнула я. — Это останется на твоей совести.
Терджан зарычал, тряся сжатыми кулаками. Я съежилась еще сильнее, зажмурилась от страха, как маленькая девочка. Мужчина рыкнул еще разок и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Я легла на кровать и закрыла глаза. Мысленно похвалила себя за выдержку. Я молодец. Потому что он и в самом деле мне нравится, и мне приятно ощущать себя под его защитой, но если я стану чьей-то второй женой или любовницей (что в моем понимании примерно одно и то же), то перестану себя уважать. И Петя. Я все еще считаю себя обязанной хранить ему верность.
Вечером Терджан пришел снова. Он был весь на нервах, долго молча мерил мою маленькую комнатку своими широкими шагами, а потом остановился и брякнул:
— А если я разведусь с первой женой, ты пойдешь за меня?
Мои глаза почти вылезли из орбит. Действительно, сумасшествие какое-то… Я встала с кровати, подошла к нему, осторожно погладила его по плечу:
— Терджан, успокойся, пожалуйста, это просто… временное помрачение. Не нужно разрушать из-за меня свою семью, это неправильно. У меня тоже есть жених, я намерена ждать его и хранить ему верность. И я… хочу вернуться на родину…
— Этого не будет! — резко закричал мужчина, схватив меня за запястья. — Я не отпущу тебя!
Внезапно мне в голову пришла спасительная мысль: нам нужен третейский судья!
— Ты говорил обо мне с господином?
— Да, разумеется.
— И как он смотрит на всю эту ситуацию?
— Он дал мне полный карт-бланш.
— Как странно, — пробормотала я.
— Ты ведь не знаешь, насколько мы близки…
— Вы родственники?
— Что-то вроде того.
Я вздохнула, но надежду не потеряла. Терджан, воспользовавшись моей задумчивостью, обвил мою талию руками и уткнулся носом в волосы.
— Обожаю твой запах… — пробормотал он, обдавая мою шею горячим дыханием. — Какая глупость… Это все сплошная глупость, Ева. Я буду любить тебя, я сделаю тебя счастливой, обещаю, ну зачем ты сопротивляешься? Перестань, просто доверься мне, все будет хорошо…
Мурашки разбегались от моего затылка по спине и ногам, большие сильные руки мяли и поглаживали меня, запуская волны дрожи по всему телу, становилось тяжело дышать… Из последних сил я уперлась ладонями в широкие мощные плечи.
— Ева! — проревел Терджан, как раненый зверь.
Но у меня уже появился план, и он придавал мне уверенности. Поэтому мужчина подчинился и снова ушел ни с чем.
Придумала я вот что: мне нужно встретиться с господином и поговорить с ним с глазу на глаз. Если уж его доверенное лицо знает английский в совершенстве, то сам мистер Насгулл — и подавно. Конечно, возможно, Терджан и переводчиком у него служит, но мне хотелось смотреть в будущее с оптимизмом.
Я решила предложить хозяину деньги. Смешно? Наверное, но лучшего я не придумала. Он ведь потратился на меня, и немало, значит, просто так не отпустит. Я хотела предложить ему вдвое больше. Конечно, сумма мне неизвестна, но — какая разница? Пусть, и по цене квартиры — свобода дороже. Возьму кредит, выплачу как-нибудь… В тот момент моему воспаленному сознанию любые препятствия казались пустяковыми: разбираться с последствиями я буду потом, сейчас главное освободиться!
Возможно и то, что господин любит своего приближенного как отца, брата или сына и не пожелает отнять у того любимую игрушку, но и тут я не сдавала своих оптимистических позиций. Наш мистер Насгулл — человек явно прогрессивных, гуманистических воззрений. Меня ведь ни разу не наказали физически ни за один проступок — и это при том, что я, как выразился однажды Терджан, — не совсем человек… Я объясню хозяину, что не желаю и не могу стать любовницей его помощника, и он, возможно, войдет в мое положение. На самом деле, надежда слабая, но других у меня пока не водилось.
Оставалось придумать, как подобраться к господину. Расположение его комнат я примерно знала, но свободно перемещаться по дому не могла. В то же время, я хорошо представляла его устройство, особенно той части, где жили служанки. Если бы незаметно проскользнуть туда, нарядиться горничной и пробраться в спальню господина…