— Хочешь поговорить? — мужчина уже сидел за столом, ловкие пальцы крутили ручку, а красивые глаза смотрели с лукавством.
КАК У МЕНЯ ПОЛУЧИСЬ ПОПОЛНИТЬ РЕЗЕРВ?
Ведь до этого не получать так легко и далеко не полностью. А сейчас я чувствую, как энергия переполняет меня, грозя вырваться наружу.
Столько мыслей пронеслось в голове за несколько секунд, пока мужчина за столом продолжал внимательно рассматривать меня. Да, я хотела поговорить. Узнать, что сейчас произошло. Но…
Дверь неожиданно открылась и в спину ударил поток воздуха.
— Девушка. Вы что стоите в дверях? Отойдите, пожалуйста. — недовольно проговорил женский голос.
Отступила в сторону, пропуская гостью и мельком отмечая, как скривился ректор.
— Мора, тебя не учили стучаться? Это ректорский кабинет, а не проходной двор. — его тоном можно было замораживать океаны. Даже по моей спине прошли мурашки.
Но его невеста пропустила слова мимо ушей, двинулась внутрь бросив на меня цепкий и внимательный взгляд.
— К чему эти условности, дорогой мой жених? — лёгкой походкой и обворожительной улыбкой Мора подошла к столу и легонько присела на него.
Я усмехнулась. Эта женщина хорошо играет роль пустоголовой девицы. По пристальному и немигающему взгляду мне стало ясно, что Дрейган это тоже понимает.
— Доброго дня, господин ректор.
Резко развернувшись вышла через раскрытую дверь, которая тут же захлопнулась за моей спиной.
Отчего же так колит в груди?
Тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Мне нужно что-то узнать про резерв. Были ли у кого-то из таких, как я подобные проблемы?
Через несколько дней энергия опять меня покинула и стала снова неохотно восполняться. А через ещё неделю я и вовсе ощущала физическую боль при попытке подпитаться.
Это пугало. До смерти.
С тех пор как я поселилась в академическом доме, я практически не покидала его. Он оказался весьма уютным: небольшой коридор, дорого обставленная гостиная, кухня и столовая, на втором этаже спальня, кабинет и ванная. Всего необходимого по минимуму, но красивого и качественного.
Красивые резные шкафы оставались пустыми. А коробки, стоявшие возле них, ненавязчиво напоминали, что пора бы их разобрать.
Но у меня не было сил. Совсем.
По легенде я арендовала этот дом, используя связи и имя отца, боясь нападений в столице. Оттого это не вызывало подозрений, не мешало, а я даже сказала бы, способствовало, обеспокоенным друзьям посещать меня каждый день. Они даже несколько раз приводили лекаря.
Но настойки, которые предоставляли мне, естественно, не помогали.
Очередной стук в дверь отозвавшийся головной болью вызвал волну раздражения.
Проходной двор устроили. Я хочу побыть одна.
С трудом, выбравшись из кресла, в которое залезла не так давно и мыслено ругая человека, пришедшего ко мне, подошла к двери.
На пороге стоял магистр Артур Грот. На фоне общей серости и унылости, его глаза ярко-зелёного цвета, были так необычны. Они напомнили лето: свежую летнюю траву, притянутую жару и щебет птиц.
Через открытую дверь холодный ветер сдул всё тепло, и моему ослабленному организму это не понравилось. Я сразу замёрзла.
— Добрый день, адептка Хоут. Я пришёл справиться о вашем самочувствии.
— Здравствуйте. — я отошла в сторону, чтобы пропустить его, — Проходите.
Прежде чем мы прошли в зал, магистр снял верхнюю одежду и повесил у двери, а после мы устроились в креслах.
— Может быть, чай или кофе? — после неловкого молчания предложила я.
— Чай, — отвели тот, и поспешно добавил, забыв, что явился к не самому здоровому человеку и встал: — наверное, лучше я сам сделаю.
— Не волнуйтесь, у меня есть прекрасный помощник. Ричард, подай пожалуйста, любимый чай магистру, а мне травяной. И будь добр закуски тоже.
Под удивлённый взгляд мужчины маленький кофейный столик начал заполняться.
Удивительное в этом то, что хранители не откликаются на адептов и большинство работников академии. Нет, не из вредности. Просто у них и так много работы. Их обязанность следить за академией, за порядком в ней и решать мелкие проблемы. Они выполняют поручения ректора академии и других высокопоставленных профессоров.
Но у меня особенный случай. Хранитель не мог меня проигнорировать. Ведь сам ректор дал указания мне помогать. Поначалу я отказалась, но когда сил оставалось только на то, чтобы встать с кровати, я осознала, что умру с голода раньше, чем от магического истощения.
Даже если декан что-то и подумал не то, то мне ничего не сказал. А у меня не было желания оправдываться и что-то сочинять.