— Здравия желаю ваше превосходительство, полковник Энвальд по вашему приказанию прибыл.
— Давайте без чинов Евгений Васильевич, я чего вас вызвал, изучал рапорта командиров полков о потерях и заинтересовало меня одно несоответствие. У вас получаются больно низкие потери в личном составе, в то время, как именно ваш полк сначала прорвал первым вражескую оборону, а затем фланговыми ударами помог соседям. Обычно в таких случаях именно в таком полку наибольшие потери, а у вас почему то они как раз наименьшие, как так случилось?
— Да есть у меня в полку один офицер Поликарп Алексеевич, штабс-капитан Разумовский, это всё благодаря ему так получилось.
— Это как?
— Он вскоре после начала боевых действий получил тяжёлую контузию и сначала попал в госпиталь, а потом получил отпуск для поправления здоровья.
— Не понимаю, при чём это тут, как это влияет на уровень потерь?
— Всё очень просто, будучи дома, на излечении, он по собственной инициативе организовал охотничью команду, так же за свой счёт полностью её экипировал и частично вооружил.
— Как это частично?
— Купил за свой счёт всем солдатам офицерские самозарядные револьверы, а также заказал для них холодное оружие. Кстати ножи он заказал не только для охотников, но и для всей своей роты.
— Он богатый?
— Его отец владеет в Нижнем Новгороде двумя большими заводами и несколькими мастерскими, так что деньги у них есть. Вот он и купил охотникам револьверы, а винтовки они добыли сами, по прибытии к нам.
— Как это добыли?
— Да при следовании в полк нарвались на небольшую группу австрийцев, тех перестреляли, а себе забрали их винтовки. Честно говоря, когда он прибыл ко мне на доклад, представляясь по случаю возвращения в часть и сообщил об организованной им из вольноопределяющихся охотничьей команде, то когда я вышел на них посмотреть, то сперва наорал на штабс-капитана.
— Это ещё почему?
— Да я думал увидеть одетую по уставу команду, а увидел скоморохов. Мало того, что на них были надеты ремни с подсумками, так и сама форма была мало того, что полностью отличной по покрою от уставной, так ещё и трёхцветная, вся истыкана пятнами чёрного, зелёного и коричневого цвета. Да ещё и по кобуре с револьверами у каждого солдата, явно же полностью не по уставу.
— И чем всё закончилось?
— Да сначала штабс-капитан приказал одному солдату отойти к растущему рядом кусту, и солдат стал малозаметен в такой форме на его фоне, а затем ещё и накинуть маскирующую накидку, тогда солдат вообще исчез, если не знать про него, то пройдёшь мимо и не увидишь ни кого. Он и наличие у солдат револьверов обосновал, во-первых, с ними действительно намного удобней работать в помещениях, всё же семь быстрых выстрелов, а во-вторых, сподручней, с винтовками в помещениях не особо развернёшься, больно она длинная, а в-третьих, штабс-капитан ещё и приспособление для тихой стрельбы для револьверов придумал, когда он с этим приспособлением стреляет, то звука выстрела почти не слышно.
— И как это сказалось на наступлении, вернее на уровне потерь полка?
— Сначала его охотничья команда всё разузнала про противника, а затем, накануне наступления, его солдаты ночью вывели из строя всю артиллерию противника напротив своего батальона, а кроме того и почти все пулемёты. Так что утром, когда мы пошли в наступление, австрийские орудия на нашем участке молчали, а несколько исправных пулемётов были подавлены метким огнём трёх снайперских, как сказал штабс-капитан Разумовский, пар.
— Это вроде, как меткие стрелки у англичан?
— Так точно, именно так мне и говорил Разумовский, когда их представлял. Сказал для подавления пулемётных расчётов, а также уничтожения командного состава противника на поле боя. Солдаты без командования превращаются в стадо баранов.