— Солдаты, вам выпала честь стать первопроходцами в новом роде вооружённых сил. Вы все теперь будет танкистами, то есть воевать на бронетехнике. Понимаю, для всех из вас это тёмный лес, но не всё так плохо, не так страшен чёрт, как его малюют. У нас с вами есть порядка трёх месяцев, пока бронетехника не будет построена, а мы все будем это время учится. Посмотрите на это с другой стороны, все в основном сейчас едут на фронт, а вы поедете с фронта, почти три месяца относительно спокойной жизни в Нижнем Новгороде. Надеюсь, вам понравится быть танкистами.
Вот так, скромно и со вкусом, а солдаты действительно были рады. Почти три месяца во время войны достаточно спокойной жизни это много. На следующий день я дал телеграмму отцу и мы отправились в Нижний Новгород, ехали правда в теплушках, но народ у нас непритязательный. За несколько дней доехали, а отец договорился с местами для моей команды и с постановкой её на довольствие. Он как раз буквально за пару дней до того, как я выехал, вернулся из Петрограда с образцами техники. С пожертвованиями тоже всё было просто отлично, отец произвёл калькуляцию и представил её исполнительному комитету, поскольку он не накручивал цены, то и приняли калькуляцию без проблем. Пошли первые деньги и начались работы по строительству на заводе. Я тоже времени даром не терял, конечно я был очень рад увидеть отца, я полностью вжился в этот мир и это время. Так вот, с утра вместе с солдатами после завтрака отправлялись на завод, где солдаты по мере своих сил помогали строить танки и самоходки, заодно тщательно их изучая уже на этапе строительства. После обеда возвращались в казармы, где я проводил теоретические занятия с солдатами, а заодно учил грамоте неграмотных, который оказалась почти половина. Через месяц пришли закупленные в Америке грузовики и я принял непосредственное участие в создании бронекузова для броневиков. Для экономии веса решил отказаться от несущей рамы, заменив её несущим бронекузовом. В итоге получилось что-то очень похожее на БА-64, по крайней мере мне так показалось, в живую я его не видел, только на фото. Пришлось правда кардинально переделать колёса, а то тут стояли слишком узкие на считай спицах, ну не совсем, но очень похоже, я же сказал сделать диски колёс, как положено, из листовой стали с большими отверстиями для экономии веса и почти в три раза шире, чем было на оригинале.
Так же мои солдаты тренировались на двух уже построенных образцах, посменно тренируясь в них. Придётся перед отправкой на фронт менять на них всё ходовую с двигателем, убьют их за время обучения насмерть. На том поле, где проходили испытания сейчас экипажи учились стрелять и горожане уже привыкли к канонаде с той стороны, хорошо хоть поле было не у самых границ города, а в паре километров от неё и были тут кварталы бедноты, чьё недовольство ни кого не интересовало. В связи с тем, что на десять экипажей была только одна боевая машина, составили живую очередь, и пока один экипаж полдня проводил на импровизированном полигоне, остальные помогали рабочим строить боевые машины. Как мы не старались и не спешили, но закончить строительство техники смогли только к концу июня, но был тут и положительный момент, по крайней мере экипажи досконально выучили свою технику.
К этому времени обстановка на фронтах кардинально ухудшилась, немцы перебросили в помощь австрийцам 11-ю армию генерала Макензена и австрийцы медленно но верно отбили практически всё, что сдали русским войскам в 1914 году. Когда мы прибыли в дивизию, выяснилось, что наши войска накануне оставили Львов. Мы прибыли в дивизию 1 июля, по мере того, как моя колона двигалась к штабу дивизии, то она производила форменный фурор на всех встречных. Первыми, метрах в двухстах от основной колоны шли три броневика, затем еще два в начале основной колоны, за ними десяток танков, следом десяток самоходок, за ними грузовики с топливом и снарядами. Один грузовик вёз продукты, а к нему была прицеплена полевая кухня и замыкала колону еще пять броневиков. Мой броневик ехал между танками и самоходками, да, одиннадцатая машина специально для меня, жаль раций пока нет, трудно управлять этим механическим стадом в бою. Выкрашенные в темно-зеленый цвет с черными и коричневыми полосами, все машины имели российские опознавательные знаки, а именно трёхцветный круг российского триколора, так что вопросов с принадлежностью техники не возникало.