— Проходите товарищ Разумовский, что такого важного случилось, что вы попросили о срочной встрече со мной.
— Здравствуйте товарищ Сталин, хочу заручиться вашей поддержкой в одном очень важном деле. Как вы знаете, мой отец уехал из страны, сначала в Швецию, но после окончания империалистической войны он перебрался в Швейцарию, где сначала зарегистрировал своё предприятие по выпуску бронетехники, а затем смог заинтересовать сотрудничеством одну швейцарскую оружейную компанию, в результате они организовали совместную компанию «СЕМАГ-Арес» по выпуску бронетехники. Пару дней назад я наконец получил письмо от отца, он пишет, что смог наладить массовый выпуск нашего танка, разумеется модернизированного и уже имеет большие контракты от Голландии, Бельгии и Греции на поставку этим странам танков. Также и другие страны этим заинтересовались.
— Я рад за вашего отца, но какое это имеет отношение к нам?
— Возможность совместной разработки бронетехники, а также получения необходимого нам оборудования. Всё же этот танк сделан по моему проекту, там это знают, и я думаю, что они будут не против сотрудничества со мной. У меня есть много идей, но у нас они пока не осуществимы, а вместе с ними имеют шанс на воплощение.
— А вы не боитесь вооружать потенциальных противников?
— Нет, не забывайте, мой отец один из совладельцев, и я смогу с ним договорится, что на его предприятии эта техника всегда будет чуть хуже, чем наша. Нет, не за счёт худшего качества, а за счёт того, что у себя мы будем улучшать характеристики техники. Простой пример, например броня корпуса у нас будет чуть толще, а вооружение мощней и точней. Сейчас на технике отца стоит оригинальное орудие Гочкиса калибра 57 миллиметров и длиной ствола в 40 калибров. Достаточно просто продолжать ставить у него на танки именно это орудие, а между тем я при размещении заказа на него на Путиловском заводе велел разработать на базе этого орудия Гочкиса новую пушку, в том числе и с большей длиной ствола, в 55 калибров.
— И что это даст?
— Новое орудие будет иметь лучшую точность и дальность стрельбы, а также лучшую бронепробиваемость. Главное, что с таким подходом наша техника будет лучше, а выяснится это только в ходе войны и при том к отцу не будет ни каких претензий, так как при этом его техника будет как минимум не хуже аналогичной техники других стран. Просто мы сможем сэкономить значительные усилия и средства, а также получить доступ к необходимому нам оборудованию. В частности оборудование для производства хорошей оптики, а это немаловажно для точной стрельбы. Также моторостроение, нам крайне необходимы мощные и надёжные двигателя, а через компанию отца мы сможем получить к ним доступ.
— Действительно, это может быть крайне полезно нам. Я понял вас товарищ Разумовский и со своей стороны сделаю всё возможное для такого сотрудничества.
— Товарищ Сталин, думаю мне нужно самому съездить к отцу, обговорить с ним все детали наедине, а также у меня есть одна задумка по колёсному танку. Мы к сожалению пока не в состоянии его разработать самостоятельно, но если учесть, что идея будет принадлежать мне, а осуществлять её будет мой отец, то на выходе мы сможем получить чертежи и документацию на эту машину, причём на законном основании.
— Хорошо, я сделаю всё возможное для этого.
От Сталина я вышел обнадёженным, главное, он понял все перспективы от такого сотрудничества и со своей стороны сделает всё от него зависящее, что бы наладить сотрудничество с фирмой моего отца. Ложкой дёгтя в бочке мёда было то, что обязательно найдутся доброжелатели, которые постараются по тем или иным причинам вставить нам палки в колёса, и не удивлюсь, если это будет Троцкий. Ко мне пытались подкатится его люди, и когда я был командиром бронеотряда и позже, но увидев, что я поддерживаю Сталина, записали меня во враги.
Глава 12
Глава 12
Хоть и с трудом, но Сталин продавил в правительстве мой вопрос, и пожалуй главным, тут сыграл факт сотрудничества с заграничной фирмой. В то время, когда большинство Европейских стран игнорировало СССР, тесный контакт с Швейцарской оружейной фирмой, который кроме разработки современной бронетехники давал в перспективе возможность закупки необходимого молодой стране советов оборудования. Почти месяц длились всякие согласования, пока наконец в начале июня я не получил добро, причём это оформлялось служебной командировкой, чему я был рад. Тут лучше не выпячивать свой частный интерес к таким поездкам, особенно на фоне того, что начнётся лет через десять. Я конечно надеялся несколько смягчить предстоящие события и разумеется за своих людей буду стоять горой, но для этого мне нужен собственный авторитет, а самое главное, хорошие отношения со Сталиным. Жена с сыном оставались в Москве, что было и не удивительно. С одной стороны поездка как бы служебная, так что жене с ребёнком в ней делать нечего, а с другой стороны, для некоторых слишком бдительных товарищей это как страховка, что я вернусь назад, а не решу остаться на враждебном нам Западе. Конечно хотелось и внука родителям показать, и жене со своими родителями увидится, но нет ничего невозможного, по крайней мере в этом случае, если гора не идёт к Магомеду, то тогда Магомет идёт к горе. Раз жена с сыном не может поехать к родителям, по крайней мере сейчас, то вот родителям в принципе ничего не мешает приехать к жене с внуком. Поскольку Гражданская война, во всяком случае в центральной России закончилась, то родители, правда уже как граждане Швейцарии, вполне могли приехать в Москву к нам на побывку. Всё это я хотел в том числе обсудить с родителями и тестем с тёщей, когда приеду к ним в Цюрих. Мои сборы были недолгими, что нищему собираться, только подпоясаться, я правда не нищий, и хороший гражданский костюм с обувью себе справил, благо, что оклад позволял. Финансы мне также выделили, а кроме того, дали и пару человек охраны. Так, на всякий случай, и меня от нехороших дядек охранять и заодно проследить, что бы и у меня нехороших мыслей не организовалось, хотя конечно задумай я свалить от них, то сделал бы это вполне легко. Кто бы знал, но эта охрана мне действительно пригодилась. Ехал я со своими охранниками в поезде, по дипломатическим паспортам, когда мы пересекали польскую границу, то чванливые пшеки с презрением смотрели на нас, но слава богу придираться не стали, а вот когда поезд въехал в германию, всё и произошло. На границе с Германией, немецкие пограничники проверили наши паспорта, но придираться к нам не стали, зато когда наступила ночь, один из охранников тихо разбудил меня и своего напарника. Они по очереди караулили ночью, вот потому он и услышал, как кто-то пытается тихо открыть дверь в наше купе. Охранники достали свои самовзводные наганы, а я свой верный браунинг, который до сих пор был у меня. Когда дверь в купе резко открылась и в сумраке ночи показались две фигуры с пистолетами в руках, мы без предупреждений открыли по ним огонь. Обе фигуры откинуло назад, на стенку вагона к окнам, и одновременно с этим послышался звук убегавших людей. Охранники не сговариваясь выскочили в коридор, и открыли огонь по ещё двум убегавшим фигурам. Неизвестные упали и один из них выматерился на русском.