Понимаю и разделяю опасения пристава. Вся немногочисленная полиция будет стоять на ушах — вытаскивать чумазых детишек из лавок и домов, где они подворовывают все, что не приколочено, спасать курятники и предотвращать скопление цыганок на проезжей части. Заранее предвкушаю многочисленные жалобы, которые понесут черепане к исправляющему некоторые обязанности прокурора, я стану переправлять их в полицейскую часть, а городовые тоже куда-нибудь направят. Понятное дело, что украденный куренок или разбитое стекло — штука досадная и очень даже неприятная, но не смертельная.
Точно, что до смертоубийства дело не дойдет, а если и украдут что-то, то сумма ущерба составит не более 499 рублей, не подлежащее рассмотрению Окружного суда. Пущай мировые судьи мучаются. Есть, разумеется, шанс, что цыгане попытаются украсть коняшку у жителя города или уезда, их за это прибьют, а мне придется расследовать дело об убийстве конокрадов, но это вряд ли. В том смысле — что украсть-то цыгане украдут, но вряд ли попадутся. Вот наши, доморощенные конокрады, те попадаются, а про цыган не слышал.
— Табор где-то стоит? — поинтересовался я, хотя это и так понятно — если цыгане, то непременно с табором. Как водится, табор становился «за рекой», и туда ездят повесы, а еще девушки накануне свадьбы.
В моей реальности ромалы нигде не кочевали, кур не крали, а проживали в шикарных особняках, зарабатывая на жизнь не гаданием или нехитрыми приворотными зельями, а чем-то другим, порой, не слишком законным. Кажется, правоохранительные органы с ними успешно боролись, вот только количество особняков неуклонно росло. Вполне возможно, что цыгане из 21 века зарабатывали на дома и крутые тачки тяжким трудом на металлургическом заводе или в цехах по производству фосфорных удобрений, но, есть определенные сомнения.
Иной раз женщины выходили на улицу, приставали к прохожим, но без азарта, я бы даже сказал — лениво. Верно, выпрашивать копеечку, чтобы «купить ребенку попить», стремно, насущной необходимости в этом нет, но поддерживать себя в форме нужно.
— Табор, — фыркнул Ухтомский. — Речники к нам пожаловали.
— Речники? — удивился я. — А кто это?
— Речники, это цыгане, которые не в кибитках кочуют, а в лодках плавают.
— А что, есть и такие?
Про морских цыган доводилось слышать, но это, скорее, обозначение их кочевого образа жизни, а не национальной принадлежности. Живут они где-то в Индонезии или в Малайзии, странствуют по морям-океанам на утлых лодках, а на сушу выходят только для того, чтобы продать жемчуг и рыбу, выловленные в водах, да запастись пресной водой. Безо всякого оборудования умудряются нырнуть на глубину в 30, а то и 50 метров. Вот, вроде бы и все, что я знаю. Да, слышал, что накануне цунами морские бродяги уходят в открытое море и там переживают природные катаклизмы.
Но главные сведения о морских бродягах получены из романов Александра Бушкова. Не помню правда — не то из цикла про Мазура, не то про Сварога? Не исключено, что и там, и тут. Но в художественных произведениях все возможно, а вот в жизни?
— Есть и такие, — вздохнул старый служака. — На моей памяти второй раз к нам приходят. Откуда и берутся? Вроде, никто про них не видел, не слышал, а тут — р-раз– и приплыли.
Я только головой покрутил. Речные цыгане? Спросил:
— Они что — на лодках кочуют?
— На лодках, — кивнул пристав, и пояснил. — На лодках у них и кибитки — шатры, то есть, и кухни, и даже кузницы есть. У нас они денька на три задержатся, может даже и на неделю. Им до ледостава Волгу миновать надо, а из нее в Каспий уходят, а потом — толи в Турцию, то ли в Персию. Скорей бы проваливали. Таборных-то цыган, ежели к нам являются, я всех знаю, зло привычное, а от этих неизвестно, чего и ждать.
— В прошлый раз что-то серьезное было? — заинтересовался я.
— Девку они с собой увели, — пояснил пристав. — Дочку Степана Широкова, который бондарную мастерскую держит.
Степана Широкова я не знал, про его бондарную мастерскую даже не слышал. Но мне ни бочки, ни банные шайки ни к чему, а по уголовным делам ни Широков, ни его семья не проходили.
— Силой, что ли? — насторожился я.
Не стоит ли пока Леночку с Анькой запереть? Кто знает… А цыган, в порядке превентивных мер, в кутузку засадить? Нет, места не хватит, да и кормить их кто будет? Лучше, выгнать их на хрен из города, нехай дальше плывут.
Тьфу ты, опять не о том думаю. Сейчас кто-нибудь расизм пришьет заодно с великодержавным шовинизмом.
— Зачем силой? — успокоил меня старый служака, потом вздохнул. — Увидела девка цыгана, влюбилась, да сама потом в лодку прыгнула. Даже свидетели были, что сама. Любовь — это такое дело. Вон, ваше высокоблагородие, Фролку нашего вспомните.