— Надеюсь, фигурка понравилась? — поинтересовался Иван Андреевич.
— Не то слово. Я в нее прямо-таки влюбился.
Пожав руку Городскому голове, поцеловал в щечку его дочь — сама подставила, не отказываться же?
[1] Справедливости ради, это говорил не сам Михаил Афанасьевич, а один из его героев — Виктор Мышлаевский, удивленный, что родственник Турбиных не пьет.
Глава 9
Ночное происшествие
Иной раз жалею, что живу в простом — практически, в деревенском доме. И нет у меня высокого каменного забора, где на воротах нес нелегкую службу Аргус неусыпный — днем дворник, а по ночам — сторож, чтобы не пускали ко мне случайных прохожих. А уж неслучайных — тем более. Чтобы в шею. В-крайнем случае, сгодится злая собака. А у меня что? Деревянный забор, калитка, которая открывается по принципу «дерни за веревочку, она и откроется», а Манька, козлушка толковая, и голосистая, но все равно, напугать никого не сможет.
Правда, не так и часто меня будят. Но иной раз бывает. Вон, как в прошлый раз приперся пьяный господин Литтенбрант и пришлось мне ехать в село Нелазское, Сашку крестить.
По ночам я совершаю путешествия во времени, отправляясь туда, где ездит такси, где можно помыться не раз в неделю, в банный день, а тогда, когда в башку стукнет. И с невестой можно в любой момент связаться по телефону.
Вот, сегодня приснилось, что Надька Зуенко — моя однокурсница, пригласила всю группу на день рождения, а когда гости собрались в какой-то комнате, похожей на лифт, она встала на входе и принялась собирать подарки в сумочку, вроде той, с которыми ходят кондукторы в автобусе, только зеленого цвета и с логотипом Луи Виттона. Не понял, как туда поместились и телевизор, и ноутбук? У меня подарка при себе не было, решил дать деньгами, тем более, что Надюха сказала, что может взять серебряными рублями — мол, из них блесны «уловистые» получаются, хорошо на щуку ходить. Не знал, что Надюха рыбачка. Серебра с собой оказался целый горшок. Только-только начал выгружать, как однокурсница уехала вверх, а передо мной оказалась коза.
Коза с сумкой от Луи Виттона даже для сна перебор, но тут услышал блеяние Маньки, а еще — гулкие удары в дверь и отборный мат. Если бы только стучали, решил бы, что кого-то убили и полиция прибежала за мной, но городовые у нас люди воспитанные, нецензурную лексику себе не позволяют.
Открывать не хотелось. Полежал, прислушиваясь к стукам и матам. Вначале надеялся, что грубияну надоест ломиться в закрытую дверь и он сам уйдет, но нет — отошел от двери, а теперь стучал кулаком по оконной раме, время от времени попадая кулаком по стеклу. Рамы двойные, но стекла — штука хрупкая. Этак он мне окно высадит! Придется вставать и сходить набить морду хулигану.
А ведь ночью встать с постели и выйти к дверям на нежданный стук — тот еще квест. На горшок (прошу прощения), я дорогу нахожу не просыпаясь, каждый вершок на ощупь знаю, а выходить во двор посложнее. Надо предварительно спички найти, свечку зажечь. Есть у меня керосиновая лампа, но она под потолком висит — это ж снимать! А где я оставил спички? Должны быть на табурете, рядом с кроватью, но их тут нет. Точно, у Татьяны «хозяйственные» спички вчера закончились, и я ей отдал свои. Собирался ведь достать коробок из буфета — но забыл, а теперь придется искать его на опечке. Во времена Настасьи Никифоровны и присутствия Аньки, хотя бы зажжённая лампадка висела перед образами — какое-никакое освещение, а сам-то все время забываю ее зажигать. Да и запах горелого масла, по правде-то говоря, не очень нравится.
До печки дошел, едва не наступив на Кузьку — но обошел и хвост остался в порядке, спички на ощупь отыскал.
Ну ё-моё, как же люди хорошо живут, если имеется электричество! Шиш вам, а не план ГОЭЛРО в эпоху императора Александра под номером три.
А теперь еще свечку с подсвечником снять со стола — а воск, как выяснилось, слегка перелился через край, припечатав осветительный прибор к столешнице. Это я сам виноват — подсвечник поставил криво. Посмотрел на часы — половина второго, еще бы спать да спать.
А мерзавец продолжает стучать так, что оконные рамы вот-вот готовы вылететь. Нет, убью гада.
Сунул ноги в калоши, накинул прямо на нижнее белье шинель и пошел к дверям. Подумав, вытащил из стола револьвер и сунул в карман. Кто знает, что там за тип?
— И кого там несет? — почти вежливо поинтересовался я.
— Следователь, открывай! — завопили со двора. — Мне п…й дали, сапоги сняли.
Ничего себе, он ко мне еще и на ты? Застрелить его, что ли, а потом сообщить в полицию, что напали? А ведь и сойдет мне это с рук. Я даже похороны дурака из собственного кармана оплачу, хрен с ним. Но не уверен, что с первого раза убью, а добивать, вроде, и неудобно. Подстрелю, Федышинскому работа, опять будет месяц на меня рычать. Вздохнув, открыл-таки дверь.