Василий Андреевич моложе брата на три года, но выглядел так, словно между ними разница не меньше лет семи, если не десяти. Наверное, из-за того, что Милютин-старший пониже, посолиднее, а волосы и борода обильно украшены сединой. Младший же, несмотря на то, что ему тоже за пятьдесят, мог похвастать черными волосами и черной же бородой. В бороде, правда, седина пробивалась, но слегка.
Еще Василий Андреевич отличался немногословием. Таких людей я очень уважаю. Наверное, потому, что сам люблю поболтать, а еще привык быть в центре внимания. Впрочем, «центр внимания» — издержки прежней профессии.
В прихожей меня «мариновать» не стали, а сразу же повели за стол. И правильно, время идет, а яства имеют свойство остывать.
— Иван Андреевич, вы в ближайшее время в столицу не собираетесь? — сразу взял я быка за рога.
— В столицу? — призадумался Милютин. — А вам зачем, если не секрет?
— Наверное, Иван Александрович собирается заказать вам еще одну фарфоровую козочку, — предположил Председатель суда и пояснил: — В нашем суде все изрядно озадачены увлечением господина следователя. В сарайке у него живая коза живет, а в доме — фарфоровые пасутся. А глядя на него и иные начали собирательством увлекаться.
Родственники дружно засмеялись. Даже Василий Андреевич улыбнулся. Промолчу — из-за кого я «подсел» на собирательство козочек, но они и сами должны помнить.
Фарфоровые экспонаты — это прекрасно, но, если за тебя их ищет кто-то другой — неинтересно. Как говорил мой отец (тот, что полковник), в период «застоя», самым тяжким было отсутствие книг. Стояли в очередях, меняли, доставали по блату. Деду было полегче — как директор школы и член райкома КПСС, он имел доступ к дефициту. Вон, то же «черненькое» издание Конан Дойла получал через какой-то распределитель. И журнал «Искатель». «Искатель» до сих пор перечитываю с удовольствием.
Зато сколько счастья, если удавалось раздобыть интересную книгу! Вот мне, допустим, этого счастья не понять. Нужна бумажная книга — полез в Интернет, нашел и купил.
С коллекционированием фарфора гораздо интереснее. Одного боюсь — сейчас увлекся, но вполне себе могу и остынуть. В школе пытался собирать значки и монеты, но бросил. Нет во мне азарта.
— Нет, Иван Андреевич, козу мне везти не надо — ни фарфоровую, ни живую, я вам свою названную сестричку хотел поручить, — пояснил я. — У Анны сразу же после Рождества, учеба в медицинском училище начинается, а ее одну отпускать — волноваться стану.
Мне пришлось опять объяснять — что за медицинское училище, почему учебный год начинается в январе. Выслушал похвалу моему батюшке, придумавшему такой замечательный план по обучению женщин. Вот тут я согласен. Товарищ министра, тайный советник Чернавский хорошо придумал. И кадры не растерял, и новую смену педиатров с акушерками подготовит. А раз я сын своего собственного отца, так и мне немножечко славы перепадет.
— Это хорошо, что такая славная барышня, как Аня, учиться станет, — одобрил Иван Андреевич, потом спросил: — От города не надо ли какого-нибудь вспоможения? Училище-то наверняка платное.
— Спасибо, ничего не надо. За Анну я сам готов плату за обучение внести, но, скорее всего, родители все оплатят. У Анечки с моей матушкой свои секреты — письма друг другу пишут, — улыбнулся я. — А в остальном, так и расходы невелики. Главное в столице — жилье, но барышня в родительской квартире жить станет, там же и столоваться, так что — не такие и большие траты. Лучше потом какую-нибудь умненькую девчонку отправьте. В гимназии умные барышни есть, но не у всех возможность учиться.
Умолчу, что Анька сама в состоянии оплатить училище. Да что там — она способна себя профинансировать в Европах — хоть в Германии, а хоть и во Франции. Не помню, сколько у нее денег — не меньше пяти тысяч, если не больше. Если перевести на французскую валюту, получится двадцать тысяч франков. Хватит на учебу хоть у Пастера, хоть в Сорбонне (не помню, принимают ли туда женщин или пока нет?), а еще на квартиру останется в Париже. В том смысле — что на свою.
— Иван Александрович, не обижайтесь, но дело-то не в этом, — пришел на выручку старшего брата младший. — Медицинского училища до сей поры не было, а тут появилось, а одна из первых учениц — из Череповца. А вдруг дочка крестьянина Игната Сизнева знаменитостью станет?
Хм… А вот в таком аспекте я не задумывался.
— А ведь и на самом деле, — согласился я. — Именная стипендия от города для талантливой студентки…